Я еще не получил номера, о котором Вы упоминаете в Вашем письме, датированном вчерашним днем. Я просмотрю его, как только получу.
О рождественском номере я размышлял, но не слишком успешно, потому что постоянно был занят (и занят до сих пор) «Холодным домом». Предполагаю вернуться домой в воскресенье или в понедельник, — как позволит работа, после чего мы сразу же устроим в редакции обед и побеседуем о номере, — с тем чтобы Вы уже могли распределить задания.
Недостаток поэмы Принса [242], помимо ее литературного убожества, заключается еще и в том, что она чересчур громко подпевает одной весьма удобной идее (изрядно докучавшей нам со времен беспорядков на континенте), внушая нам, что человеку надлежит кротко и смиренно сидеть в своем углу, как бы с ним ни обращались. Поэме не хватает страстного призыва ко всем правителям предоставить людям возможность сохранять спокойствие, хотя бы тем, чтобы эти правители справедливо и хорошо ими управляли. А здесь мы видим нечто иное, как образец политического морализирования. И не думайте, что следует подлаживаться под вкусы какой-то особой группы наших читателей. Я всегда считал такую тактику величайшей ошибкой.
Передайте Томасу, что я считаю его статью о хмеле отличной [243]. Он сумел уловить нужный нам тон, и уловил его очень тонко.
Что касается темы о Мосте, то, я думаю, следует зайти в Темзенскую полицию. Смутное чувство подсказывает мне, что из этого может получиться отменный материал. Пожалуйста, займитесь и этой ветвью нашего древа среди всех прочих ветвей.
Я надеюсь, Гай [244] не дал Вам нанять Ковент-гарден, потому что наш просцениум будет там выглядеть настолько смехотворным, что Пика засмеют наши же плотники.
Чепмену я напишу. Пожалуй, я не соглашусь подписаться на проектируемый памятник Гуду, потому что не одобряю такого рода посмертных почестей.
Дорогой Уилс!
Я получил номер после обеда, когда мое письмо уже было отправлено, и прочитал его.
Я пришел в полное уныние — до того он плох. Если у Вас есть какая-нибудь замена, то, пожалуйста, не открывайте номер статьей Сейла (по теме в этом номере нет ничего более походящего для передовой статьи, но уж очень она плоха). Ошибочно воспринимать ее как статью, открывающую номер. Да и сама статья в основе своей ошибочна. Прежде всего, подходить к этой теме нужно с большим тактом и осторожностью. Во-вторых, она в корне неправильна и противоречива. Кто может хоть на миг предположить, что «спортивные» развлечения — достояние простого народа! А ведь цель лучшей части очерка показать, что спорт — развлечение определенного и немногочисленного класса людей. Большая часть описанных видов спорта малопопулярна (за исключением скачек, о чем уже было написано достаточно в «Д. Ч.»), и нет никакого смысла их восхвалять. Я попытался исправить кое-какие места, вызывающие у меня возражения (и мне кажется, сделал это), но по сути своей и общей направленности она как нельзя более далека от того, какой должна быть первая статья в номере…
Дорогая миссис Гаскелл!
Рассказ с привидениями очень хорош. Отличный язык, мастерское развитие сюжета.
Но мне пришло в голову (под свежим впечатлением от первого чтения), что было бы очень оригинально и жутко, если бы в том месте, где рассказчица спускается в гостиную, она бы спускалась со спящим малюткой на руках; если бы ребенок проснулся, когда послышался шум; если бы остальные только слышали шум, но лишь один ребенок видел другие призрачные фигуры, а взрослые видели бы только призрак ребенка. Пусть живая девочка рассказывает то, что она видит, а призрак ребенка пусть показывает ей, как все произошло на самом деле, и тут пусть мисс Фернивал разобьет паралич. Это была бы потрясающая концовка.
Что Вы на это скажете? Если Вы не одобряете моего предложения целиком и полностью, то пусть все остается без изменения. Если же Вы целиком и полностью одобряете его, то кому сделать необходимые изменения в двух последних страницах рукописи? Сделать ли их мне или Вы сделаете это сами?
Рассказ великолепный, как раз то, что нужно для рождественского номера.
В большой спешке, всегда преданный Вам.
Живая девочка пусть все время рвется к призраку, а няня пусть ее удерживает.
Дорогая миссис Гаскелл!
Я понимаю, что Вы имеете в виду. Но мне думается, можно внести разительное изменение того же характера, что я предлагал, и все же сохранить то, что Вы желаете. Я тщательно все продумал и чувствую, однако, что (конечно, если Вы со мной согласитесь) сюжетный ход явно ослаблен тем, что все присутствующие видят призрачные фигуры.
