ИК: Я думаю, что внутренняя цельность и внутренний стержень не могут оставаться скрытыми, если личность имеет их. Они в любом случае будут заметны снаружи. И соответственно, это будет определять поведение личности. И, как это ни парадоксально, единственным стержнем, который в современном мире работает, стал индивидуализм (я не говорю про исламский мир, я про наш мир, про мир «белого человека»). Мы привыкли рассматривать этот наш мир как раз как мир индивидуализма, мир индивидуалистических ценностей. Парадокс состоит в том, что единственной защитой и единственным спасением от этих ценностей стал именно индивидуализм, причем в крайних формах. Потому что на поверку оказывается, что этот мир, в котором мы сейчас живем, антииндивидуалистичен. Что его степень тотальной интегрированности выше даже, чем даже у коммунизма в его периоды силы и зрелости. Мы все вроде совершаем разные произвольно выбранные поступки, но все эти поступки укладываются в очень узкий ассортимент выбора, речь идет о том, какой пиджак купить — Prada или Cavalli, в более остром смысле — купить пиджак Prada или ходить в одежде из этнического шопа из волокон конопли, но речь не идет о том, чтобы снять одежду вообще и пересадить себе чешую от рыбы…
ГД: Ну, просто потому что это неудобно!
ИК: Нет, это не неудобно. Это может кому-то очень понравится, если он ихтиандром хочет быть, например. Все зависит от того, какая цель. В любом случае, нам предлагают выбирать из тысячи вариантов одного и того же. Причем этот выбор становится все уже и уже!
ГД: Предлагают? А кто предлагает?
ИК: Есть такая грамматическая форма — безличный оборот «нам предлагают». Естественно, предлагаем мы же сами себе. Одни предлагают другим, это понятно. У этого процесса есть и руководство определенное… Но я сейчас не об этом. Я сейчас не о теории заговора, а о том, насколько мы сами участвуем в этом процессе.
ГД: А, я понимаю…
ИК: Это отказ от самоидентификации. Личность — это личность. Личность может по одному вопросу иметь вот такое мнение, а по другому вопросу иметь вот такое мнение, и совершенно не заботиться о том, чтобы они сходились в рамках ценностей и символов иерархий во внешнем мире, а заботиться только о том, чтобы они были внутренне непротиворечивы по отношению к логике собственной личности.
ГД: Обратите внимание на то, что когда человек становится брендом, он… Ну, вы знаете, есть много примеров людей, ставших брендами…
ИК: Ну, Ксения Собчак, например.
ГД: Да, например. Так вот, человек, который становится брендом, он изначально сам по себе личность. Все бренды в поп-культуре построены на личностях. Пэрис Хилтон, Мик Джаггер, Квентин Тарантино — ведь все эти бренды были вначале личностями, а потом уже стали брендами. Но они цельные личности сами по себе и, в частности, именно это позволило им стать брендами, спозиционироваться.
ИК: Да, но мы имеем огромное количество людей, которые становятся брендами, не будучи личностями.
ГД: Так не бывает, мне кажется. Где эти бренды? Дайте пример?
ИК: Ксения Собчак.
ГД: Ну почему, она личность.
ИК: Евгений Петросян.
ГД: Петросян? На него я не обращал никогда внимания, но раз он стал брендом, то, наверняка, он личность.
ИК: Тогда у нас разные понятия о личности. Для меня это не только не личности, но даже и не человеческие существа.
ГД: Ну, они, безусловно,
ИК: Нет, личность — это понятие сугубо антропное, оно не может быть реализовано в других формах, пока нам известных. Может быть, есть мир невидимых или мир инопланетян, но мы его не знаем. Поэтому пока это антропное понятие. И мы можем сказать, что если ты не личность, значит ты не человек.
ГД: Но если человек надевает чешую и становится ихтиандром, разве он не перестает быть человеком?
ИК: Если у него сохраняется человеческий тип сознания, то он остается человеком. То есть антропность — это же не внешний вид. Мы тоже пока еще не встречались с антропностью, проявленной в других формах материальных. Но гипотетически мы стоим на пороге этого. Тут дело в другом. Личность создается не изнутри человека. Это было бы неким скатыванием к солипсизму. И не извне она создается, не обществом, не социумом. Личность — это присутствие Аллаха в человеке, если совсем просто говорить.
ГД: Бога то есть?
ИК: Бога, Аллаха, какая разница? То есть истоки личности трансцендентны. Она задана извне. И если она существует в человеке, и он выстраивает себя и свои внутренние поступки перед этим внутренним Оком, то ему никакое другое самоопределение не нужно. Зачем оно ему? Это всегда поклонение другому кому-то, кроме внутреннего Ока. Это всегда служба на двух господ, война на два фронта, погоны двух армий. Нет ничего, кроме твоего внутреннего стержня.
