Варлея, Москва: Вы согласны с тем, что «Успех — одна из главных ценностей современного общества»? Разве моральное здоровье, внутреннее счастье, удовлетворение своим трудом — это не больший успех?
ИК: Для начала надо разобраться с тем, что такое успех. Успех ведь может быть и внутренней самооценкой человеком своего состояния. В этом смысле нет никакого противоречия между первым определением и вторым. Но вы имеете в виду, скорее всего, совсем другое. Говоря о современном обществе и успехе, надо помнить, что за успех признаются только вполне определенные вещи. В основном это деньги и в меньшей степени публичная известность. Такое определение успеха, безусловно, однобоко и внутренне ущербно.
Вил, Владивосток: Добрый день. Не кажется ли вам, что сегодняшняя страсть как официального, прибыльного, коммерческого шоу-биза, так и пресловутого «андерграунда», подполья к перепевкам, каверам, римейкам, revival и прочему переливанию старых песен из пустого в порожнее говорит, прежде всего, о том, что и шоу-бизнес, и контркультура сегодня объединены и поставлены перед фактом: говорить больше не о чем, остается повторять то, что проходило на ура лет этак дцать назад? Спасибо.
ИК: Безусловно, некоторое пристрастие к вторичной утилизации уже бывшего присуще всему современному искусству. Именно это обычно и называют постмодернизмом. Но я думаю, что дело здесь не столько в отсутствии новых идей, сколько в необходимости освоить, утрясти и уразуметь огромный культурный багаж, созданный второй половиной двадцатого века. Такие периоды в истории общества систематически случаются, ничего страшного в этом нет, в конце концов, все Возрождение художники рисовали одних и тех же святых, и ничего.
Alex, Омск: А что лучше? Панки тоже когда-то были контркультурой…
ИК: Это нормально, это диалектика, культура постоянно пытается одомашнить эстетически высказывания, коммерциализировать их, сделать допустимыми, и поскольку на их стороне вся власть государственного аппарата и инерция общественного сознания, ей практически всегда это удается. Необходимо придумывать все новые и новые методы взрывать сознание. Это как состязание снаряда и брони. Иногда художники даже перегибают палку. Но без этого, увы, невозможно.
Теофил: Возможно ли повторение такого явления, как свердловский рок-клуб 1980-х?
ИК: Разумеется, нет. Вообще история часто повторяется по существу, но крайне редко в тех же формах. Было особое время, особая среда, люди могли заниматься в свободное время общественной деятельностью, абсолютно не нуждаясь в деньгах, были другие, гораздо более мягкие, механизмы противостояния, но возникновение каких-то творческих объединений, коммун, тусовок, школ возможно, разумеется, всегда.
Костя Щурков, Жулебино: Что вы любите слушать дома, в плейере или в автомобиле?
ИК: Автомобиля у меня нет, плейер я слушаю очень редко. Как правило, по работе. Музыку я чаще всего слушаю дома, и это самая разная музыка, от самой новой до той, которой уже тысяча лет, и в самых разных стилях, жанрах, в зависимости от настроения и потребностей. А вот за работой я могу слушать музыку только относительно нейтральную, днем — радио «Джаз» и радио «Классик», ночью — не слишком агрессивную электронику.
Настя: Как вы относитесь к творчеству Joss Stone, и как бы вы определили ее музыкальный стиль? Спасибо.
ИК: К сожалению, никогда не слышал эту исполнительницу.
Владислав, Санкт-Петербург: Извините, вопрос не по теме. Кто станет чемпионом мира по футболу?
ИК: Испанцы.
Дима Скобелев: Какой путь должен пройти музыкант, чтоб без чьей-либо поддержки стать любимцем публики?
ИК: Я думаю, что одно из основных качеств, которое необходимо в нашу эпоху не только музыканту, но и любому человеку, претендующему на нечто большее, чем просто жизнь частного лица — это упрямство. Несмотря на всю кажущуюся непробиваемость, броня современного мира не выдерживает длительного давления, поскольку сопротивление элементов, ее составляющих, не мотивировано никакой высокой идеей, а только мелкими страстями и сиюминутной ситуацией. Люди, живущие только мигом, рано или поздно отступятся перед вашим упрямством и отойдут в сторону, сказав, что ладно, раз уж он такой сумасшедший, поделимся с ним местом под солнцем.
Артур Игнатов: Можно ли считать проявлением контркультуры музыкантов, поющих и играющих в подземных переходах, на улицах городов?
ИК: Нет, это проявление андерграунда.
Ирина, Москва: Идеи идеями, но чем отличается жизнь «контркультурщика» от жизни человека, интегрированного в массовую культуру? Может ли быть контркультурным не-поэт, не-музыкант, не-художник?
