Стойковский приходил прощаться. Между прочим уверял, что нет ни чертей, ни ангелов, что все сказанное о духах в Евангелии — аллегория и что он был прежде фанатиком веры, а после образумился и составил себе собственную религию: иное отбросил, иное удержал, иное переиначил в учении церкви, а вкратце сказать, он допускает из Евангелия только одну великую истину: предписание любить Бога и ближнего. Стойковский не один в своем роде. Почти весь мир образованный рассуждает таким образом, почитая себя умнее всех, а весь верующий мир считая за олухов царя небесного.
Между прочим, не веруя в Бога живого и всемогущего, но веруя только в себя и в свой разум и понимая Божество только как отвлеченность собственного мышления, они думают, что могут любить Бога!
Понимая целью жизни собственное благополучие и видя в ближнем только необходимое средство для достижения этой цели, они думают, что любят ближнего!
Как удивились бы они, если бы узнали вдруг всю разницу между истинною любовью к Богу и ближнему и тем себялюбием, которое почитают за любовь! Если бы Господь в какую-нибудь светлую минуту вдруг даровал им счастье хотя на короткое мгновение испытать сердечное, и мысленное, и нравственное настроение истинной любви, что сталось бы с ними? Может быть, не приготовленные к блаженству истинной любви, они приняли бы ее за страдание и боялись бы возврата этой минуты, как несчастий.
Грех ли писать повести с нравственною целью?
Боль зубов.
Чаадаев.
Неприятности.
Когда человек, погруженный в одни себялюбивые побуждения и знающий потому одни своекорыстные наслаждения, вдруг каким-нибудь чудом испытает, хотя на мгновение, любовь бескорыстную и всю особенность высокого наслаждения, ею доставляемого, тогда и эту минуту, конечно, он почувствует все превосходство этого необыкновенного ему состояния над обыкновенным его чувственно-корыстным ограничением. Однако же, когда пройдет это светлое мгновение — эта молния, блеснувшая во тьме его жизни, исчезнет, тогда для него воспоминание об нем скоро становится неясным; мысль о том, чтобы возвратиться опять в это особенное состояние, для него делается неприятною, ибо он чувствует, что для этого надобно разорвать все нити его обыкновенных пристрастий, и потому на высшее благо он начинает смотреть со страхом как на что-то враждебное, грозящее уничтожить его обычное благополучие. Неприятная история с Васей по случаю пуговиц.
Барский («Пешеходца Василья Григоровича-Барского-Плаки-Албова, уроженца киевского, монаха антиохийского, путешествие по Святым Местам». От 1723-го по 1747-й. Издано В. Г. Рубаном, на иждивение Потемкина, в 1778 г.).
Римское право с Васей.
Жизнь Кокорева[255]. Талант развился из сердечной внимательности к жизни и судьбе окружавших его людей.
Шахматы.
Жуковские.
Встали в 7 часов.
Были в соборах, прикладывались к святым мощам.
Расстройство желудка помешало мне быть у всенощной.
Завтра думаю начать говеть.
Были у обедни в Чудове[256]. Ходу не видали.
Последние партии с Урусовым.
Клеил обвертки для бумаг.
У всенощной был у Трех Радостей.
Был у обедни в Меншиковой башне[257].
Клеил.
Спазмы.
Молебен и всенощная дома.
Был у обедни у Трех Радостей.
Титов. Исповедовался. Завтра, надеюсь, Господь сподобит меня приобщиться Его Святого Тела и Крови, за мои грехи излиянной для моего спасения. Господи, буди милостив ко мне, недостойному рабу Твоему![258]. Прости грехи мои и недостоинство мое исполни Твоею благостию и Твоим милосердием. Приими милостиво меня и детей моих, Тобою мне данных для прославления Имени Твоего Святого.
Мы ищем Тебя и надеемся на Твое неизреченное благоутробие. Зажги в сердцах наших неугасимый огонь святой любви к Тебе и сохрани его, да не осквернится ничем недостойным его. Помилуй нас, Господи! Живый и Всемогущий! Вселюбящий и неизреченно близкий к нам! Дай прикоснуться к Тебе мыслию сердца нашего, дай послужить в жизни нашей на прославление Имени Твоего Святого! И помилуй нас!
Если бы человек беспрестанно старался припоминать, в чем состоят его обязанности, и какие главнейшие для текущей минуты, и как важно не потерять минуту, — то такой человек мог бы сделать в жизни много полезного.
Удостоились счастия сообщиться Святых Тайн. Нынешний раз я не испытал тех нелепых прилогов, которые обыкновенно искушали меня перед причастием. После сообщения я чувствовал ту же необыкновенную какую-то готовность искать волю Божию.
Письмо в Оптин.
Был у маменьки.
Был с Титовым у Шевырева.
В Новоспасском[259] с Натальей Петровной и с Васей.
Оттуда в Опекунский совет.
Гражданская палата.
Иверская.
Казанская[260].
Всенощная у Трех Святителей и у Гавриила Архангела.
Обедня у Трех Радостей.
Ночь почти без сна от зубов.
За обедом маменька.
Вечером сборы Васи к отъезду.
Отъезд Васи.
Письмо к Веневитинову и к Комаровскому.
Облеухов.
Письмо из Белева.
Провел день дома по причине простуды.
