Однако примерно через полгода (а может быть, несколько и больше) я снова перечел это длинное письмо и пожалел автора. Я написал ему несколько слов привета. Пожелал ему учиться и не бросать журнальной работы. Однако ответа почему-то не получил. Я искренно этим огорчаюсь.
Стихотворение «Старуха и ее дочь» было прислано с просьбой напечатать.
Печатаю с сохранением орфографии:
За все годы своей литературной работы я ни разу не получил очень ругательного письма. Вот, впрочем, единственное письмо, в котором автор довольно резко выражает свое негодование.
Орфографию сохраняю.
Тов. М. Зощенко!
Дайте разъяснение.
Вот на что следует обратить внимание. Издателя и Писателя. В библиотечке: Бегемота за № 14/47. 1927 года. Из-во Красной Газеты, Книжечка под названием: Социальная грусть, в рассказе: Гибель строителей, написано так что я и процетирую выдержку из нескольких строк:
«На какой кляп нам строители».
Что такое слов кляп?
Тов. Зощенко может быть знает и разъяснит многоуважаемым его читателям Всего СССР которых это слово интересует.
Это слово ругательское и какое которым ругаются из Чубаровского переулка что в Ленинграде[73].
Может тов. Мих. Зощенко по иному его разъяснит?
Зачем нам в книгах учиться ругаться, когда и так умеют.
Следовало бы тов. Зощенко себе подумать чем писать это.
А Главлиту[74] и ГИЗ[75] не выпускать такую рухлядь в количестве, 60000 тысяч экземпляров.
Сергей Алекс...
Даю разъяснение. В этом слове нет ничего оскорбительного. Это слово происходит от — клепать, заклепка. На воровском жаргоне кляпом называется платок или тряпка, засунутые в рот для того, чтобы ограбленный человек не кричал во время «профессиональной работы».
Причем выражение «кляп с ним» совершенно недвусмысленно и отлично определяет положение.
Возможно, конечно, что Лиговский район пытался еще как-нибудь обломать это слово на свой вкус, однако литература тут ни при чем.
Все спокойно, дорогой товарищ! Никто никого не оскорбил. Литература продолжается.
Старая пожелтевшая открытка, засиженная мухами. Наверное, много лет эта открытка висела в избе под иконой. Имеется прокол от булавки.
На открытке какой-то член первой Государственной думы[76].
На другой стороне довольно четким почерком написано:
Тов. Зощенко Михаил.
Моя просьба к вам тов. Зощенко дайте мне советы или указанья или посоветуйте выписать книгу-учебник, как легче научиться писать стихи и рассказы будучи крестьянином я очень жаждую этому, будьти товарищем добрым напишите мне несколько строк совету по Адресу:...
Пишите доплатное я уплачу пожалуйста.
Остаюсь...
Открытка была послана в двадцать седьмом году на адрес «Красной газеты».
Я послал автору открытки письмо, в котором я объяснил все, что знал по этому поводу. Причем посоветовал ему побольше читать и посерьезней заняться грамматикой, прежде чем приступить к стихам и рассказам. И дал совет, какие выписывать книги.
Письмо свое я послал с маркой, не воспользовавшись любезным и трогательным предложением — писать доплатное.
Пролетарская революция подняла целый и громадный пласт новых, «неописуемых» людей. Эти люди до революции жили, как ходячие растения. А сейчас они, худо ли, хорошо, — умеют писать и даже сочиняют стихи. И в этом самая большая и торжественная заслуга нашей эпохи.
Вот в чем у меня никогда не было сомнения! В этих стихах есть энтузиазм.
