В те дни, как не росла еще кокоа, Змеящаяся пальма островов,Когда яйцо могучей птицы моа Вмещало емкость двух людских голов,Жил Мауи, первотворец Самоа, Певец, колдун, рыбак, и зверолов.Из песен было только эхо гула Морских валов, а из волшебств – огонь,Лишь рыба-меч да кит да зверь-акула Давали радость ловли и погонь,Земля еще потока не плеснула, В котором носорог и тигр и конь.Тот Мауи был младший в мире, третий, Два брата было с ним еще везде,Огромные, беспечные, как дети, Они плескались с Мауи в воде,Крюки имели, но не знали сети, И удили в размерной череде.Вот солицеликий Расвой крюк закинул И тянет он канат всей силой плеч,Он брата Ру, второго, опрокинул, Тот, ветроликий, хочет остеречь,«Пусти свой крюк!», но Ра всей мощью двинул, И выудил со смехом рыбу-меч.Прошло с полгода. Удит Ру, ветрило, Закинут крюк туда, где темнота.Вот дрогнуло, пол-моря зарябило, Не вытащит ли он сейчас кита?Тянул, тянул, в руках двоилась сила, Лишь плеск поймал акульего хвоста.И минул год. Тринадцать лун проплыли. А Мауи все время колдовал.И против братьев укрепился в силе, Велит – и ляжет самый пенный вал.Пока два брата рыб морских ловили, На дне морском он тайны открывал.Закинул крюк он со всего размаха, И потянул напруженный канат.Вот дрогнула в глубинах черепаха, Пловучая громада из громад,И Ра, и Ру глядят, дрожат от страха, – То остров был, кораллов круг и скат.И с той поры плывет в морях каноа, Певцы поют, и любят рыбаки.Во мгле земли – скелеты мощных моа, На небе – ток звездящейся Реки.За знойным Солнцем нежится Самоа, И в мелководьи бродят огоньки.<p>Слово пещерного жителя</p>
