Всего Вам хорошего! Будьте здоровы и благополучны! Обнимаю Вас крепко.
4426. В. С. МИРОЛЮБОВУ
16 мая 1904 г. Москва.
Дорогой Виктор Сергеевич, я болен*, с постели не встаю и днем. У меня обстоятельный катарище кишок и плеврит. Первого июня поеду за границу по приказанию доктора, лечиться от эмфиземы. А доктор у меня немец; по всем видимостям, очень хороший доктор. Вот Вам бы полечиться у него, кстати сказать.
Статью Волжского читал*. Большое спасибо.
Крепко жму руку, всего Вам хорошего!
На обороте:
4427. М. П. ЧЕХОВОЙ
16 мая 1904 г. Москва.
Милая Маша, здоровье мое лучше. Ем то же, что и ел. Лежу, но думаю, что через 2–3 дня начну уже вставать.
Мои растения* в кабинете не вели выносить на ночь на чистый воздух. Пинценектицию надо поливать каждые три дня (т. е. 3, 6, 9, 12… числа), как я говорил Арсению.
Нового ничего нет. Будь здорова*, думай поменьше, ложись попозже и читай побольше*. Сегодня дождь, не холодно. Погода установилась.
Привет мамаше, Жоржу. Напиши, что нового, кто приехал в Ялту, о чем говорят. Будь здорова.
4428. К. П. ПЯТНИЦКОМУ
18 мая 1904 г. Москва.
Многоуважаемый Константин Петрович!
Будьте добры, пришлите мне первую страницу «Вишневого сада»*, заключающую в себе список действующих лиц. Этим Вы меня очень обяжете. Если же второй том «Сборника» выйдет на этих днях*, этак, примерно, дня через три-четыре, то страницы, о которой я пишу, не присылайте.
Я нездоров, лежу в постели. Доктора посылают меня за границу*, куда я и поеду, вероятно, 1 июня. Мой адрес: Москва, Леонтьевский пер., д. Катык. Если Алексей Максимович теперь в Петербурге или около и Вы видаетесь с ним, то передайте ему мой поклон и пожелание всего хорошего. Нельзя ли мне получить хотя на одни сутки его новую пьесу?* Я прочел бы и тотчас же возвратил бы, не задерживая ни на одну минуту.
Первый том «Сборника» мне очень нравится*.
Жму Вам руку и остаюсь искренно Вас уважающим и преданным.
4429. М. П. ЧЕХОВОЙ
19 мая 1904 г. Москва.
Милая Маша, здоровье мое поправляется, но все же с постели меня еще не спускают*, я лежу от утра до вечера и готов реветь от скуки. Температура нормальная, расстройств не бывает, ем то же самое, что и при тебе ел; прибавили только котлету из филе и желе из черники. Очень хочется кофе.
Газеты и журналы, все без исключения, прикажи складывать у меня на столе, что рядом с большим столом. Погода прохладная. Как только будет теплый день, поеду проехаться* — так прописал мне герр доктор*. Сегодня был у меня Сытин. Вчера был Маклаков.
Нового ничего нет. Интересных писем не получаю. За границу поедем, вероятно, 1-го июня — так говорим по крайней мере.
Привет мамаше. Передай Софье Павловне, что письмо от нее я получил*, шлю ей за Бородулина* большое спасибо и буду ждать продолжения. Бабушке*, Арсению* и Насте* поклон.
Будь здорова и благополучна. Тебя очень качало на пароходе?* Ведь была буря.
Скажи Жоржу*, чтобы он написал мне. Доволен ли он мылом.
Целую тебя и желаю всего самого лучшего.
На конверте:
4430. Л. В. СРЕДИНУ
22 мая 1904 г. Москва.
Дорогой Леонид Валентинович, я, как приехал в Москву, с той же минуты залег в постель и лежу до сих пор. У меня жестокий катар кишок и плеврит. К счастью, попался хороший доктор, некий Таубе, немец, который, не мудрствуя лукаво, запретил мне кофе, яйца, посадил на диету, и желудок мой теперь почти исправился. 2-го июня уезжаю за границу, по предписанию Таубе*, в Шварцвальд, буду там лечиться у какого-то немца*. Знаете, голубчик, я полечился теперь у немцев и вижу, сколько вреда, зла причинили и причиняли мне Остроумов, Щуровский et tutti quanti, которые только разговаривали со мной, не лечили меня, говорили, что понос лечить не следует, так как он стал привычным. Ежедневно, по предписанию докторов, я съедал до 8 яиц, а яйца оказываются слабительным. Ну да черт с ними, я зол и намучился, так что, быть может, и неправ.
