Час назад, в миндалями насыщенных сумерках,Золотые лимоны, как дети луны.А теперь, в легком заморозке, в лунных высверкахКолеи оснеженной, стал Ловчен уныл.Мы уже на горе, на вершине двухтысячной,Час назад, там, в Катарро, стояла весна.А теперь, в горьковатом сиянии месячном,Всех мехов своих выдвинули арсенал.Мы нахохлились зябко, как сонные совушки,И, должно быть, прохожим немного смешны:Нам смеются вослед черногорские девушки,Их слова заглушаются хрупотом шин.Скользок путь. Скользок смех. Проскользнули и Негуши.Из-за выступа вымолнил автомобиль,Чуть нас в пропасть не сбросив, как хрусткую ракушку,Ту, что давишь, не думая сам истребить…
Париж
20 февр. 1931 г.
<p>Калемегдан в апреле</p>Как выглядит без нас Калемегдан —Нагорный сад над Савой и Дунаем,Где был толчок одной поэме дан,Поэме той, которой мы не знаем?…Там, вероятно, все теперь в цвету,Не то что здесь — мороз, снега, метели,И, может быть, там встретить можно ту,Кто, так и кажется, сошла с пастели…Она в тоске, — заметно по всему, —Глядит в тоске, как мутно льется Сава,Как вдалеке туманится Земун,И все ее волнует чья-то слава…Ей не хотелось бы идти домой,На замкнутую улицу в Белграде,Где ждет ее… Но кто он ей такой,Я лучше умолчу, приличья ради…Красавица она. Она тиха.Не налюбуешься. Но скажет слово…Я, впрочем, предназначил для стихаСовсем не то… Начну-ка лучше снова:Как выглядит теперь Калемегдан —Бульвар над Савой, слившейся с Дунаем,Где был толчок одной поэме дан,Которой никогда мы не узнаем?…
Toila
8 апр. 1931 г.
<p>В долине Неретвы</p>Я чуть не отдал жизнь в твоих горах,Когда, под горохот каменно-железный,Наш поезд, несшийся на всех парах,Низринулся — из-за обвала — в бездну.Когда в щепы разбитый паровозИ в исковерканный — за ним — багажныйУперся наш вагон, а злой откосВдруг превратил его в многоэтажный,Мы очутились в нижнем этаже.Стал неприступно скользок линолеум.Мы вверх не шли, нет, мы ползли ужеИ скатывались под наклоном левым,Но и тогда, почти касаясь дна,Дна пропасти и неповторной жизни,Очаровательнейшая страна,Поэт тебя не предал укоризне.Он только в памяти запечатлелНочь, ветер, дождь — пособников лавине, —И нет чудеснее на всей землеДолины Неретвы в Герцеговине!
