Том 4. Письма 1820-1849 полностью

Я писал вам, что по моем возвращении рассчитываю заняться окончательным устройством двух младших девочек. По зрелом обсуждении, я решился поместить их в институт благородных девиц^*, заведение вполне почтенное и состоящее под непосредственным покровительством короля и королевы. Там получают всестороннее образование, не оставляющее желать ничего лучшего, за содержание каждой девочки взимается ежегодно 800 рублей, кроме первого года, когда вносится плата в 1200 рублей для покрытия расходов по обмундированию, которые принимает на себя институт. Я имею полное основание думать, что им будет там хорошо и что подобное устройство столь же в их интересах, сколько и в моих. Что касается Закона Божьего, то они получат от здешнего греческого священника надлежащее духовное образование, ибо в институте есть несколько воспитанниц греческого вероисповедания. Вот для того-то, чтобы осуществить все это, я и просил вас переслать мне деньги, коими обязан вашей доброте и кои постараюсь употребить сполна и возможно лучше на тот предмет, на который всегда их предназначал. Что до Анны, то она все еще у своей тетушки Мальтиц. В прошлом июне я ездил навещать ее из Киссингена^*. С тех пор я узнал, что она была больна, но, по последним известиям, она снова на пути к выздоровлению.

Вот, любезнейшие папинька и маминька, письмо, которое вы разберете не без труда, как из-за почерка, так и по причине отвратительной бумаги. Но поскольку Николушка тоже намеревался писать вам, то я полагаюсь на его письмо для разъяснения неразборчивых мест моего.

Простите, целую ваши дорогие ручки и остаюсь навсегда вашим преданнейшим сыном

Ф. Т.

Mercredi. Ce 5 octobre

Ta lettre ne m’est parvenue que ce matin. Il était temps. Je suis toujours chez la Feigel et j’y resterai jusqu’au 11, car l’encan Dönhoff n’a commencé qu’aujourd’hui et ne sera guères terminé avant la fin de la semaine^*.

Hier j’ai rencontré chez Sévérine définitivement rentré, Medem, que j’ai conduit chez les Méjan et le Prce Löwenstein^* chez lequel j’ai dîné. Il y avait au nombre des convives Luxbourg et Eichthal qui te baisent les mains. Eichthal, en sus, t’envoie la lettre ci-jointe que j’ai lue ainsi qu’il m’appartenait.

Ce matin j’ai payé contre quittance la pension des enfants. Mais ce n’était que 800 fr. Quant à aller les voir, j’attendrai pour le faire à l’arrivée de la Hannstein qui est attendue aujourd’hui.

Hier soir j’ai été chez les Pallavicini^*, avant-hier chez le Bouvreuil. Ce soir j’essaierai d’aller voir la Casimire^*.

Balgiano me quitte en ce moment, il a été terrifié, en apprenant que tu avais voyagé. Heureusement j’avais reçu la nouvelle de ton arrivée — autrement ses exclamations m’auraient consterné. Mais dorénavant il ne t’arrivera plus de voyager seule. C’est décidé.

Embrasse les enfants et puissent-ils t’ennuyer sérieusement. T. T.

Среда. 5 октября

Я получил твое письмо только сегодня утром. Пора уже было. Я по-прежнему живу у Фейгель и пробуду здесь до 11-го числа, потому что торги у Дёнгофа начинаются только сегодня и продлятся до конца недели^*.

Вчера я встретил у Северина окончательно вернувшегося Медема и проводил его к Межанам и кн. Лёвенштейну^*, у которого я обедал. Среди приглашенных были Люксбург и Эйхталь, они целуют тебе ручки. Эйхталь, кроме того, передал для тебя прилагаемое письмо, которое я прочел, как и следовало.

Сегодня утром я оплатил по квитанции пенсион детей. Но это составило всего 800 франков. Что касается до посещения их, я отложу его до приезда Ганштейн, которую ожидают сегодня.

Вчера вечером я был у Паллавичини^*, третьего дня — у Снегиря. Сегодня вечером постараюсь побывать у Казимиры^*.

В эту минуту меня покинул Бальджано, он пришел в ужас, узнав о том, что ты путешествовала! К счастью, я получил твою весточку о благополучном прибытии, иначе его восклицания привели бы меня в уныние. Но впредь ты не будешь ездить одна. Это решено.

Обними за меня детей и пусть они тебе как следует докучают. Ф. Т.

Ce vendredi. 7 octobre