XXXIVОна подумала: «В Мавруше ловкойЗачем к пирожному припала страсть?Пирожница, ей-ей, глядит плутовкой!Не вздумала ль она нас обокрастьДа улизнуть? Вот будем мы с обновкойДля праздника! Ахти, какая страсть!»Так думая, старушка обмиралаИ наконец, не вытерпев, сказала:XXXV«Стой тут, Параша. Я схожу домой,Мне что-то страшно». Дочь не разумела,Чего ей страшно. С паперти долойЧуть-чуть моя старушка не слетела;В ней сердце билось, как перед бедой.Пришла в лачужку, в кухню посмотрела,—Мавруши нет. Вдова к себе в покойВошла — и что ж? о боже! страх какой!XXXVIПред зеркальцем Параши, чинно сидя,Кухарка брилась. Что с моей вдовой?«Ах, ах!» — и шлепнулась. Ее увидя,Та, второпях, с намыленной щекой,Через старуху (вдовью честь обидя)Прыгнула в сени, прямо на крыльцо,Да ну бежать, закрыв себе лицо.XXXVIIОбедня кончилась; пришла Параша.«Что, маменька?» — «Ах, Пашенька моя!Маврушка...»—«Что, что с ней?» — «Кухарка наша...Опомниться досель не в силах я...За зеркальцем... вся в мыле...» — «Воля ваша,Мне, право, ничего понять нельзя;Да где ж Мавруша?» — «Ах, она разбойник!Она здесь брилась!.. точно мой покойник!»XXXVIIIПараша закраснелась или нет,Сказать вам не умею; но МаврушкиС тех пор как не было — простыл и след;Ушла, не взяв в уплату ни полушкиИ не успев наделать важных бед.У красной девушки и у старушкиКто заступил Маврушу? признаюсь,Не ведаю и кончить тороплюсь.XXXIX«Как, разве всё тут? шутите!» — «Ей богу».— «Так вот куда октавы нас вели!К чему ж такую подняли тревогу,Скликали рать и с похвальбою шли?Завидную ж вы избрали дорогу!Ужель иных предметов не нашли?Да нет ли хоть у вас нравоученья?»— «Нет... или есть: минуточку терпенья... XLВот вам мораль: по мненью моему,Кухарку даром нанимать опасно;Кто ж родился мужчиною, томуРядиться в юбку странно и напрасно:Когда-нибудь придется же емуБрить бороду себе, что несогласноС природой дамской... Больше ничегоНе выжмешь из рассказа моего».<p><image l:href="#A.S.Pushkin_Tom4_341.png"/></p><p>ЕЗЕРСКИЙ</p><p>1832</p>
