Анна Андреевна. У тебя вечно какой-то сквозной ветер разгуливает в голове; ты берешь пример с дочерей Ляпкина-Тяпкина. Что тебе глядеть на них, не нужно тебе глядеть на них. Тебе есть примеры другие: перед тобою мать твоя. Вот каким примерам ты должна следовать.
Хлестаков (схватывая за руку дочь). Анна Андреевна, не противьтесь нашему благополучию, благословите постоянную любовь!
Анна Андреевна (с изумлением). Так вы в нее?..
Хлестаков. Решите: жизнь или смерть?
Анна Андреевна. Ну вот видишь, дура, ну вот видишь, из-за тебя, эдакой дряни, гость изволил стоять на коленях; а ты вдруг вбежала, как сумасшедшая. Ну вот, право, стоит, чтобы я нарочно отказала: ты недостойна такого счастья.
Марья Антоновна. Не буду, маминька; право, вперед не буду.
<p>Явление XV</p>Те же и городничий, впопыхах.
Городничий. Ваше превосходительство! не погубите! не погубите!
Хлестаков. Что с вами?
Городничий. Там купцы жаловались вашему превосходительству. Честью уверяю, и на половину нет того, что они говорят. Они сами обманывают и обмеривают народ. Унтер-офицерша налгала вам, будто бы я ее высек; она врет, ей богу врет. Она сама себя высекла.
Хлестаков. Провались унтер офицерша. Мне не до нее!
Городничий. Не верьте, не верьте! это такие лгуны… им вот эдакой ребенок не поверит. Они уж и по всему городу известны за лгунов. А насчет мошенничества осмелюсь доложить: это такие мошенники, каких свет не производил.
Анна Андреевна. Знаешь ли ты, какой чести удостоивает нас Иван Александрович? Он просит руки нашей дочери.
Городничий. Куда! куда!.. Ряхнулась, матушка! Не извольте гневаться, ваше превосходительство, она немного с придурью, такова же была и мать ее.
Хлестаков. Да. Я точно прошу руки. Я влюблен.
Городничий. Не могу верить, ваше превосходительство.
Анна Андреевна. Да когда говорят тебе?
Хлестаков. Я не шутя вам говорю… Я могу от любви свихнуть с ума.
Городничий. Не смею верить, недостоин такой чести.
Хлестаков. Да. Если вы не согласитесь отдать руки Марьи Антоновны, то я чорт знает что готов.
Городничий. Не могу верить: изволите шутить, ваше превосходительство.
Анна Андреевна. Ах, какой чурбан, в самом деле! ну, когда тебе толкуют.
Городничий. Не могу верить.
Хлестаков. Отдайте, отдайте — я отчаянный человек, я решусь на всё: когда застрелюсь, вас под суд отдадут.
Городничий. Ах, боже мой! Я ей-ей не виноват ни душою, ни телом. Не извольте гневаться! извольте поступать так, как вашей милости угодно! у меня, право, в голове теперь… я и сам не знаю, что делается. Такой дурак теперь сделался, каким еще никогда не бывал.
Анна Андреевна. Ну, благословляй!
Хлестаков подходит с Марьей Антоновной.
Городничий. Да благословит бог, я не виноват.
Хлестаков целуется с Марьей Антоновной.
Городничий (смотрит на них). Что за чорт! в самом деле! (Протирает глаза.) Целуются. Ах, батюшки, целуются! Точный жених! (Вскрикивает; подпрыгивая от радости.) Ай Антон! Ай Антон! Ай городничий! Вона как дело-то пошло!
<p>Явление XVI</p>Те же и Осип.
Осип. Лошади готовы.
Хлестаков. А, хорошо… я сейчас.
Городничий. Как-с, изволите ехать?
Хлестаков. Да, еду.
Городничий. А когда же, то есть… Вы изволили сами намекнуть насчет, кажется, свадьбы.
Хлестаков. На одну минуту только… на один день к дяде — богатый старик, а завтра же и назад.
Городничий. Не смеем никак удерживать в надежде благополучного возвращения…
Хлестаков. Как же, как же, я вдруг. Прощайте, любовь моя… нет, просто не могу выразить. Прощайте, душенька!
(Целует ее ручку.)
Городничий. Да не нужно ли вам в дорогу чего-нибудь; вы изволили, кажется, нуждаться в деньгах?
Хлестаков. О нет, к чему это? (Немного подумав.)
А впрочем, пожалуй.
Городничий. Сколько угодно вам?
Хлестаков. Да вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста; я не хочу воспользоваться вашею ошибкою — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот.
Городничий. Сейчас! (Вынимает из бумажника) еще, как нарочно, самыми новенькими бумажками.
Хлестаков. А, да. (Берет и рассматривает ассигнации.)
Это хорошо. Ведь это, говорят, новое счастие, когда новенькими бумажками.
Городничий. Так точно-с.
Хлестаков. Прощайте, Антон Антонович! очень обязан за ваше гостеприимство; мне нигде не было такого хорошего приема. Прощайте, Анна Андреевна, прощайте, моя душенька, Марья Антоновна. (Выходят.)
