Извечным, исподним, из недр исходящим,Исторгнутым вкось из седой старины,Мне кажется камень над Морем, звучащим,Как рокот одной семиверстной струны. Обломок дольмена? Взнесенность менгира? Рунический камень забытых веков? Не ближе ли к зорям, к зачатию мира? Обломок потопших давно берегов?Извергнут из бездны? Закинут из выси?Один – не изъеденный зубьями дней,Где некогда были лукавыя рыси,Лишь козы срывают верхушки стеблей. Где некогда к зубру рычали медведи О радостях схватки средь чащи лесной. Лишь волны да волны в созвучной беседе; Да кружево пены сквозной пеленой.И детские всклики из дальней деревниВплетаются в лепет, в полет ветерка.Не сказка ли – были? И был ли тот древнийРазмах исполинский, чья рама – века? Но вот издалека, безвестно откуда, С черты кругоема, гульлив, говорлив, Качая и теша пришествие гуда, Уж мчит, набегает, подходит прилив.Объем переклички всех тех, чье хотеньеГремело из пушек, свистело стрелой,Кто должен был жаждать – достичь отдаленья,И шествовал громом, взлелеянным мглой, Одни – потонули, другие – убиты, И худшую третьи узнали печаль, Что ломки былинки и хрупки граниты, И близко-доступна дальнейшая даль.В чем вольная воля? Не в жажде ли воли?А воля – неволя, коль воля – в руках.Срываясь кометой, летишь не на дно ли?Не прах ли наш вечный – в чужих берегах? Какая истома, какай тоска мне Всю призрачность видеть земных перемен. Я пепел под Солнцем, я распят на камне, Забытое знамя проломленных стен.Поет, но не внемлет, простор Океана,Он жаждет и точит, он хочет всего.Добросил залы он из дальняго стана,Во всем лукоморьи созвучья – его. И вдруг утоленье. Пронзает услада. Сверши назначение крови своей. Пролей, если нужно. Чужую – не надо. Но в мире свершений – своей не жалей.<p>Неотцветающая синь</p>
