Ритмика стиха Баратынского наряду с другими поэтами XVIII–XIX веков обследована К. Тарановским[242]. Как раз в годы молодости Баратынского в ритмике основных размеров происходили важные изменения. В 4-стопном ямбе характерный «рамочный» ритм XVIII века (самые частоударные стопы — I и IV, «Изволила Елисавет») сменялся характерным «альтернирующим» ритмом XIX века (самые частоударные стопы — II и IV, «Адмиралтейская игла»). В 6-стопном ямбе характерный двухчленный, «симметричный» ритм XVIII века (господство мужской цезуры, частоударные стопы — I, III, IV и VI, «Неправо о вещах те думают, Шувалов») сменялся характерным трехчленным ритмом XIX века (господство дактилической цезуры, частоударные стопы — II, IV и VI, «И страждут озими от бешеной забавы»).
Тарановский различает несколько периодов перехода ритма 4-стопного ямба от XVIII к XIX веку: два этапа переходного периода 1800–1820 годов, «поэты, которые не сразу перешли на новую инерцию ритма» (Пушкин, Вяземский, Лермонтов), «поэты, которые сразу перешли на новую инерцию ритма» (Языков, Баратынский, Тютчев, Полежаев). Баратынский в своей группе оказывается одним из ведущих:
99 % ударности на II стопе, максимум выраженности альтернированного ритма мы находим, кроме Баратынского, лишь один раз у Языкова и потом уже у Полежаева. Любопытно, что если выделить 4-стопные строки из вольного ямба, то их ритм окажется совсем другой: сглаженный, более архаичный, как будто отходящий в прошлое вольный ямб налагает на них свой отпечаток.
В эволюции 6-стопного ямба Баратынский оказывается еще более опережающим свое время, чем в эволюции 4-стопного ямба. Его показатель дактилической цезуры, 57,5 % ударности на III стопе — минимум среди всех статистически значимых показателей его современников, он на 10 % безударнее среднего показателя его времени.
Неслучайно Тарановский (с. 117) отталкивается именно от стиха Баратынского, чтобы показать, каким мог бы быть следующий этап эволюции 6-стопного ямба — 3-вершинный, с кульминациями на II, IV и VI стопах (очень близок к этому оказался потом 6-стопный ямб Бальмонта). Баратынский как типологический сосед Случевского и Бальмонта — достаточно необычная фигура на фоне стиха своего времени, такой же осознанный авангардист, как и в 4-стопном ямбе. Ритм 6-стопного ямба в составе вольного ямба у Баратынского мало отличается от ритма чистого 6-стопного ямба, только доля дактилической цезуры в нем оказывается еще выше — видимо, расплывчатый ритмический контекст вольного ямба этому благоприятствует.
5-стопный ямб для Баратынского и его сверстников — размер новый, только что введенный Жуковским в годы их молодости. Для Баратынского существует только 5-стопный ямб раннего образца, с цезурой около II стопы, хотя Жуковский с 1816-го, а Пушкин с 1830 года уже вводят в обиход бесцезурный 5-стопный ямб. В репертуаре Баратынского это не главный размер, он с ним не экспериментирует, и ритмическая кривая стиха Баратынского мало отличается от средней ритмической кривой по периоду. Это устойчивый альтернирующий ритм с частоударными I, III (и V) стопами и редкоударными II и IV. В среднем частоударные стопы в 1,5 раза чаще несут ударение, чем редкоударные, — так и у Баратынского. Более ровной эту кривую пытался сделать Вяземский (разница — в 1,1 раза), более размашистой — молодой Пушкин и потом Языков (в 1,8 раза), но Баратынский в этих экспериментах не участвовал.
Баратынский (как и Пушкин, и большинство его литературных современников) складывался как поэт на скрещении двух европейских традиций — старшей и младшей, классической и романтической: вторая налагалась на первую. Этим определялось отношение к жанрам, удачнее всего выраженное Батюшковым в трехчастном делении его «Опытов» 1817 года: элегии, послания, смесь. Это деление сохраняет и Баратынский в сборнике 1827 года, лишь с перестановкой: элегии, смесь, послания. Элегии были разделены на три книги, но сквозная нумерация в оглавлении подчеркивала их единство. У каждой из этих жанровых групп были свои стиховые традиции. Баратынский с ними считался и в своих экспериментах был сдержан.
