Том 4. Стиховедение полностью

P. S.Доказывая, что поэтика не может обходиться без подсчетов, обычно приходится говорить: «Если бы перед нами были только произведения чистых форм — стиховых, стилистических, жанровых, — их, конечно, нетрудно было бы расклассифицировать и на глаз. Но обычно мы встречаемся также и со множеством переходных форм; и, чтобы сказать, какая из них ближе к какой чистой, необходимы подсчеты». Хлебников — самый наглядный тому пример: у него едва ли не все произведения представляют собой переходные формы. Вероятно, все его поэмы и даже небольшие стихотворения потребуют таких монографических описаний, как это, и только потом можно будет переходить к каким-либо обобщениям. Обобщения обещают быть очень интересными. Так, статья Т. В. Скулачевой «Свободный стих В. Хлебникова» (сб. «Язык как творчество», М., 1996) показывает, что переход от «неровного» к «плавному» верлибру у Хлебникова точно совпадает с его открытием Закона Времени в марте 1921 года: граница между двумя типами стиха проходит по самой середине стихотворения «Как стадо овец…», говорящего о победе человека над стихией. Большое спасибо А. Е. Парнису за сообщение, что «Д. Варравин» — псевдоним Ф. Вермеля.

В цикле М. Кузмина «София: гностические стихотворения (1917–1918)» всего восемь стихотворений. Стихотворные размеры в них иногда традиционны и легко опознаются (ямб, хорей, дольник), иногда нетрадиционны и требуют долгого анализа для определения (тонический стих, колеблющийся между дольником и акцентным стихом). В первом приближении последовательность этих размеров выглядит так:

Уже из этого обзора виден композиционный принцип: стихотворения, написанные более простыми и более сложными размерами, чередуются через одно. При этом стихотворения, написанные более сложными размерами, тематически ближе к основному сюжету «гностических стихотворений» — «откровение и вождь». Этот ряд: «Базилид», откровение без вождя; «Учитель», дальний взгляд на вождя; «Мученик», приближение вождя; «Гермес», откровение с вождем. Первое и последнее из этих стихотворений дополнительно усложнены полиметрией — вставками песенного ямба. Стихотворения, написанные более простыми размерами, дальше от основного сюжета. Это ряд: «София», общее вступление к теме; «Фаустина», дальний фон откровения; «Шаги», приближение откровения; «Рыба», откровение с вождем. В «Фаустине» гностических мотивов вообще нет, это стихотворение могло бы оказаться и в следующем цикле, «Стихи об Италии» (где тоже упоминается загадочное имя Фаустины). В этом ряду размеры более простые (хорей и ямб) и более сложные (дольник, менее расшатанный в «Фаустине» и более расшатанный в «Рыбе») чередуются друг с другом, так что хорей отмечает начало цикла, а ямб — середину. Налагаясь друг на друга, эти два ряда создают ощущение постепенного, с перебоем в середине, нарастания метрической сложности к концу цикла: от бесхитростного 4-стопного хорея в «Софии» до зыбкого тонического стиха с полиметрией в «Гермесе».

Рассмотрим стихосложение этих стихотворений в последовательности усложняющихся размеров.