О мой заклятый ДругИ мой заветный Враг, —Чем ваш воздушней круг,Тем мой бездушней шаг.В мистический испуг —Лирический зигзаг,Орфический мой Друг,Гностический мой Враг.Так, вам — цветущий луг,А мне — сухой овраг,Мой нелюбимый ДругИ нежно-чтимый Враг.Моих пучину вьюгКакой измерит лаг?Не ваш ли, страшный Друг?Не ваш ли, милый Враг?Мой мертвый узел туг,Мой стих и нищ и наг —Еще стяните, Друг,Еще снимите, Враг.Но греют, точно юг,Щедроты ваших благ —Неумолимый ДругИ милостивый Враг.И черный мой недугУкачивает маг —Как вал качает струг,Как ветер веет флаг.Не всякий близок друг,Как этот дорог враг, —Мой ненавистный ДругИ мой любезный Враг.Иногда нет даже надобности выделять оттенок значения курсивом или большой буквой: на нужный оттенок указывает словосочетание. Незадолго до Некрасова Я. Полонский рифмовал в стихотворении «Последний разговор» последнюю строфу — после описания пения соловья:
…Но и он затих во мраке ночи,Улетел, счастливец, на покой…Пожелай и мне спокойной ночиДо приятного свидания с тобой!Когда мы говорим привычные слова спокойной ночи, то мы уже не представляем себе реальной ночи со звездами и соловьем, поэтому и Полонский считает себя вправе рифмовать ночи и спокойной ночи (и тонко подкрепляет это следующей строчкой, где столь же привычные слова до свидания оживлены мыслью о реальном свидании, про которое и написано стихотворение). То же самое — и в строчках М. Светлова:
Разрушены барьеры ночи темной…Рассвет такой, как все огромно!Как будто неба тихий океанУпал на Тихий океан.Разница между числительным первый и прилагательным первый (т. е. передовой, самый лучший) обыгрывалась у А. Вознесенского:
Если б были чемпионаты,кто в веках по убийствам первый, —ты бы выиграл, Век Двадцатый.Усмехается Век Двадцать Первый.Если б были чемпионаты,кто по лжи и подлостям первый, —ты бы выиграл, Век Двадцатый.Усмехается Век Двадцать Первый.Если б были чемпионаты,кто по подвигам первый, —нет нам равных, мой Век Двадцатый!Безмолвствует Двадцать Первый.Это — пример патетический, а вот пример сатирический — из стихотворения «Причина разногласия» А. М. Жемчужникова, современника Некрасова и Полонского:
Два господина однажды сошлись;Чай в кабинете с сигарою пилиИ разговором потом занялись —Всё о разумных вещах говорили:О том, что такое обязанность, право?И как надо действовать честно и право,С пути не сбиваясь ни влево, ни вправо?Казалось бы, все это вещи бесспорные — такие уж бесспорные, что даже слова для них у всех одинаковые, как в этих рифмах. Однако нет: во второй строфе уже того и другого терзали сомненья: того и гляди, что разделятся мненья… А затем:
Входит к ним третье лицо в кабинет;В спор их вступивши, оно обсудилоС новых сторон тот же самый предметИ окончательно с толку их сбило…Один из них был Титулярный Советник,Меж тем как другой был Коллежский Советник,А третий — Действительный Статский Советник. 
