И сквозь звездувиднеется дорога,по которой уйдем,чтоб не вернуться.viКогда со двора выходила,с отцом разлучаясь,лучше бы шелковой ниткой я стала,чтоб, зацепившись, остаться.viiА сквозь лунувидится поле,на котором мыостанемся, павшие.viiiБрат мой, из детства моего,ушел, как из сказки грустной,мне снится его старая мельница:шесть крыльев — как шесть огней.ixИ, наконец, опустиласья на колени средь поля,не оттого, что устала,а потому, что горела душа.xВ доме от пения то светло, то темно,будто, от дыхания нашего,держатся над намиполяны тепла.xiА конь вороной ушел,потому что забыли закрыть ворота,а с поля, внезапно притихшего,во двор как будто вошла беда.xiiИ вдруг просыпаюсь,словно — услышав тебя!Солнце восходит,вкруг яблони светом виясь.xiiiБратья уже входят в селос Песнею в честь Возвращения,и ветер шумит в горах,заставляя шалить оленят.xivКоснулись ли руки чужие? — трону слегка:змеей изогнется (значит — притрагивались),защебечет, как ласточка(значит — не тронули).xvКонь мой понесся быстрее,ждет, очевидно, меня мой сват,заранее отворяя ворота, —деревянный свой семафор.xviГрустно, — и погода дождит,истрепывая старую одежду мою,и горюющее сердце изношеноплачущею постоянно душой.xviiВы настолько покинулинашу память о вас,что не возвращаетесьдаже и в наши сны.xviiiПою я, и будто сквозь слезычто-то мелькает в горенье заката, —это по давнему полю идеммы с конем вдвоем.xixА за туманому дуба зелено́гонет и посильнее ветки,чтоб пошуметь.xxНеживыми на чужбине останутсяэти руки и эта голова, —дым паровоза бьет нам в лицо,чтобы памяти лишить напоследок.xxiИ внезапно — покой, как будтоя, для этого, в мире один,и вьюга во дворе, вьюга в огороде,вьюга в полях.xxiiИ день притих, будто умерлочто-то важное в нем,и спит лиса у подножья горы,укрывшись красным хвостом.xxiiiМеж Казанской землей и Чувашскойвидели вы столб межевой?Это не столб, это я там стою, — от несчастьяодеревенелая.xxivИ очень ярко,как в русской песне,ветками перебираетбереза по имени Александр.xxvСмотрю на воду — она спокойна,и думаю тихую мысль:можно пережить еще что-то хорошее,ведь может быть доброй и смерть.xxviВдруг все вернулись, все вместе,но пугающими становятся крики и шум,и с усилием останавливаю сон,как в степи останавливают обоз.xxviiИ не падают ли пояса с наших талий,не прошла ли жизнь? —Спрашиваю так, как кукушка кукует,как бьют часы.xxviiiСнова — страда, и певцы и птицызадумываются и умолкают,кто-то — на время,кто-то — быть может — уже навсегда.
