Комендант впился в раскрытую папку скрюченными пальцами, в последний раз глянул поверх бумаг на поверженного врага налитыми глазами, в последний раз с оттяжкой кинул задними лапами землю, поклокотал горлом и, только втянув жадно раздутыми ноздрями сладостный аромат разложения, окончательно успокоился.
– Дело семьдесят второе, – забарабанил он. – Константин Константинович Константинов, двести тринадцатый до новой эры, город Константинов планеты Константины звезды Антарес…
– Я бы попросил! – прервал его Хлебовводов. – Ты что это нам читаете? Ты это нам роман читаете? Или водевиль? Ты, браток, анкету нам зачитываете, а получается у тебя водевиль.
Лавр Федотович взял бинокль и направил на коменданта. Комендант сник.
– Это, помню, в Сызрани, – продолжал Хлебовводов, – бросили меня заведующим курсов квалификации среднего персонала, так там тоже был один – улицу не хотел подметать… Только не в Сызрани, помнится, это было, а в Саратове… Ну да, точно, в Саратове! Сперва я там школу мастеров-крупчатников укреплял, а потом, значит, бросили меня на эти курсы… Да, в Саратове, в пятьдесят втором году, зимой. Морозы, помню, как в Сибире… Нет, – сказал он с сожалением, – не в Саратове это было. В Сибире это и было, а вот в каком городе – вылетело из башки. Вчера еще помнил, эх, думаю, хорошо было там, в этом городе…
Он замолчал, мучительно приоткрыв рот. Лавр Федотович подождал немного, осведомился, есть ли вопросы к докладчику, убедился, что вопросов нет, и предложил Хлебовводову продолжать.
– Лавр Федотович, – прочувственно сказал Хлебовводов, – забыл, понимаете, город. Ну, забыл и все. Пускай он пока дальше зачитывает, а я покуда вспомню… Только пускай он по форме, пускай пункты называет и не частит, а то ведь безобразие получается…
– Продолжайте докладывать, товарищ Зубо, – сказал Лавр Федотович.
– Пункт пятый, – прочитал комендант с робостью, – национальность…
Фарфуркис позволил себе слабо шевельнуться и сейчас же испуганно замер. Однако Хлебовводов уловил это движение и приказал коменданту:
– Сначала. Сначала! Сызнова читайте!
– Пункт первый, – сказал комендант. – Фамилия…
Пока он читал сызнова, я рассматривал Эдиков реморализатор. Это была плоская блестящая коробочка со стеклами, похожая на игрушечный автомобильчик. Эдик управлялся с этим приборчиком удивительно ловко. Я бы так не мог. Пальцы у него двигались, словно змеи. Я загляделся.
– Херсон! – заорал вдруг Хлебовводов. – В Херсоне это было, вот где… Ты давайте, давайте, продолжайте, – разрешил он вздрогнувшему коменданту. – Это я так, вспомнил… – Он сунулся к уху Лавра Федотовича и, млея от смеха, принялся ему нашептывать что-то такое, от чего черты лица товарища Вунюкова обнаружили вдруг тенденцию к раздеревенению, и он был вынужден прикрыться от демократии обширной ладонью.
– Пункт шестой, – нерешительно зачитал комендант. – Образование: высшее син… кре… кри… кретическое.
Фарфуркис дернулся и пискнул, но опять не посмел. Хлебовводов ревниво вскинулся:
– Какое? Какое образование?
– Синкретическое, – повторил комендант единым духом.
– Ага, – сказал Хлебовводов и поглядел на Лавра Федотовича.
– Это хорошо, – веско произнес Лавр Федотович. – Мы любим самокритику. Продолжайте докладывать, товарищ Зубо.
– Пункт седьмой. Знание иностранных языков: все без словаря.
– Чего-чего? – сказал Хлебовводов.
– Все, – повторил комендант. – Без словаря.
– Вот так самокритическое, – сказал Хлебовводов. – Ну ладно, мы это проверим.
– Пункт восьмой. Профессия и место работы в настоящее время: читатель поэзии, амфибрахист, пребывает в краткосрочном отпуске. Пункт девятый…
– Подождите, – сказал Хлебовводов, – работает-то он где?
– В настоящее время он в отпуске, – пояснил комендант. – В краткосрочном.
– Это я без тебя понял, – возразил Хлебовводов. – Я говорю: специальность у него какая?
Комендант поднял папку к глазам.
– Читатель… – сказал он. – Стихи, видно, читает.
Хлебовводов ударил по столу ладонью.
– Я тебе не говорю, что я глухой, – сказал он. – Что он читает, это я слышал. Читает и пусть читает – в свободное от работы время. Специальность, говорю! Работает где, кем?
Выбегалло отмалчивался, и я не вытерпел.
– Его специальность – читать поэзию, – сказал я. – Он специализируется по амфибрахию.
Хлебовводов посмотрел на меня с подозрением.
– Нет, – сказал он, – амфибрахий – это я понимаю. Амфибрахий там… то-се… Я что хочу уяснить? Я хочу уяснить, за что ему зарплату плотят.
– У них зарплаты как таковой нет, – пояснил я.
– А! – обрадовался Хлебовводов. – Безработный! – Но он тут же опять насторожился. – Нет, не получается!.. Концы с концами у вас не сходятся. Зарплаты нет, а отпуск есть. Что-то вы тут крутите, изворачиваетесь вы тут что-то…
– Грррм, – произнес Лавр Федотович. – Имеется вопрос к докладчику, а также к научному консультанту. Профессия дела номер семьдесят два.
– Читатель поэзии, – быстро сказал Выбегалло, – и вдобавок… эта… амфибрахист.
– Место работы в настоящее время? – сказал Лавр Федотович.
– Пребывает в краткосрочном отпуске. Отдыхает, значить. Краткосрочно.
