И между тем душа в ней ныла,И слез был полон томный взор.Вдруг топот!.. кровь ее застыла.Вот ближе! скачут… и на дворЕвгений! «Ах!» – и легче тениТатьяна прыг в другие сени,С крыльца на двор, и прямо в сад,Летит, летит; взглянуть назадНе смеет; мигом обежалаКуртины, мостики, лужок,Аллею к озеру, лесок,Кусты сирен переломала,По цветникам летя к ручью,И задыхаясь на скамью
XXXIX
Упала…«Здесь он! здесь Евгений!О боже! что подумал он!»В ней сердце, полное мучений,Хранит надежды темный сон;Она дрожит и жаром пышет,И ждет: нейдет ли? Но не слышит.В саду служанки, на грядах,Сбирали ягоды в кустахИ хором по наказу пели(Наказ, основанный на том,Чтоб барской ягоды тайкомУста лукавые не ели,И пеньем были заняты:Затея сельской остроты!)
Они поют, и с небреженьемВнимая звонкий голос их,Ждала Татьяна с нетерпеньем,Чтоб трепет сердца в ней затих,Чтобы прошло ланит пыланье.Но в персях то же трепетанье,И не проходит жар ланит,Но ярче, ярче лишь горит…Так бедный мотылек и блещетИ бьется радужным крылом,Плененный школьным шалуном;Так зайчик в озиме трепещет,Увидя вдруг издалекаВ кусты припадшего стрелка.
XLI
Но наконец она вздохнулаИ встала со скамьи своей;Пошла, но только повернулаВ аллею, прямо перед ней,Блистая взорами, ЕвгенийСтоит подобно грозной тени,И, как огнем обожжена,Остановилася она.Но следствия нежданной встречиСегодня, милые друзья,Пересказать не в силах я;Мне должно после долгой речиИ погулять и отдохнуть:Докончу после как-нибудь.<p>Глава четвертая<a l:href="#c001006"><sup>*</sup></a></p>
Чем меньше женщину мы любим,Тем легче нравимся мы ейИ тем ее вернее губимСредь обольстительных сетей.Разврат, бывало, хладнокровныйНаукой славился любовной,Сам о себе везде трубяИ наслаждаясь не любя.Но эта важная забаваДостойна старых обезьянХваленых дедовских времян:Ловласов обветшала славаСо славой красных каблуков1И величавых париков.
