Друг Марса, Вакха и Венеры,Тут Лунин16 дерзко предлагалСвои решительные мерыИ вдохновенно бормотал.Читал свои Ноэли19 Пушкин,Меланхолический Якушкин17,Казалось, молча обнажалЦареубийственный кинжал.Одну Россию в мире видя,Преследуя свой идеал.Хромой Тургенев18 им внималИ, плети рабства ненавидя,Предвидел в сей толпе дворянОсвободителей крестьян.
Так было над Невою льдистой,Но там, где ранее веснаБлестит над Каменкой тенистойИ над холмами Тульчина,Где Витгенштейновы дружины21Днепром подмытые равниныИ степи Буга облегли,Дела иные уж пошли.Там Пестель – для тирановИ рать . . . . . . набиралХолоднокровный генерал22,И Муравьев23, его склоняя,И полон дерзости и сил,Минуты вспышки торопил.