Сели на теплые камни... Долго молчали, глядя на волны.
Солнце село на той стороне, за островами. Трое смотрели на родную реку, думали каждый свое... Игнат присмирел.
– Что, Степа? – негромко сказал он.
– Ничего, – Степка бросил камешек в воду.
– Все строгаешь?
– Строгаем.
Игнат тоже бросил в воду камень. Помолчали.
– Жена у тебя хорошая, – сказал Степан. – Красивая.
– Да? – Игнат оживился, с любопытством, весело посмотрел на брата. Сказал неопределенно: – Ничего. Тяте вон не нравится.
– Я не сказал, что не нравится, чего ты зря? – старик неодобрительно посмотрел на Игната. – Хорошая женщина. Только, я считаю, шибко фартовая.
Игнат захохотал.
– Ты у нас приблатненный, тять! Ты знаешь, что такое фартовая-то?
Отец отвернулся к реке, долго молчал – обиделся. Потом повернулся к Степке и сказал сердито:
– Зря ты не поборолся с ним. Ну, хоть в ухо стукнитесь?
– Вот привязался! – удивился Степка. – Ты что?
– Заело что-то тятю, – сказал Игнат. – Что-то не нравится ему.
– Что «не нравится»? – повернулся к нему отец.
– Не знаю. На душе у тебя что-то не так, я же вижу.
– Ты шибко грамотный стал, прямо спасу никакого нет. Все ты видишь, все понимаешь!
– Будет вам! – сказал Степка. – Чего взялись. Нашли время...
– Да ну его! – отец высморкался и полез за кисетом. – Приехал, расхвастался тут... Подарков навез, подумаешь!
Игнат даже растерялся.
– Тять, да ты что, на самом деле?
Степан незаметно толкнул его в бок – «не лезь».
– А то – уехали, на метрé там разъезжают!.. «Хорошо живем!» Ну и живите, хрен с вами! Тот дурак молодой – тоже... Чего ты его сманил туда, Максима-то? Что он там ошивается? Гнать его надо оттуда, а ты подучиваешь, как ему скорей квартиру с сортиром получить. Умник!
– Ну и тут тоже – не рай, – рассердился и Игнат. – Что он тут будет делать, молодой парень? Ни выйти никуда...
– А Степка что делает?
– И Степке, думаю, не сладко... Привык просто. Не велика услада – топором всю жизнь махать.
– Дак если уж вы там такие умные стали – приезжайте, садитесь на машины да работайте. Вон их сколько!.. Город без вас не обедняет, я думаю. И жизнь счас здесь вовсе не такая уж захирелая. Самим ее надо делать, а не гоняться за рублем сломя голову. Или вы на готовенькое приедете? Трепачи!.. Да еще хвастаются приезжают... Подарки везут. Нужны они мне, твои подарки, как гармошка попу. Поп, он с кадилой проживет, а мы без твоих хромовых сапог обойдемся.
– Ну, тять... я не знаю. Я хотел как лучше...
– «Лучше»... Умные люди делом занимаются – вот это лучше. А ты дурочку валяешь. И не совестно? Сильный, дак иди вон лес валить – там нуждаются. Кто ее тебе дал, силушку-то? Где ты ее взял?.. Здесь? Здесь и тратить надо. А ты – хвост дудочкой и завеялся в город: смотрите, какой я сильный! Бесстыдник! Дед твой был бы живой, он бы тебе показал силу. Он бы тебя в узелок завязал с твоей силой, хоть и старик был. У него вот была сила! Дак его добром люди споминают, не зря прожил. А ты только людей смешить ездишь по городам. «Культура тела»! Он вот зря не хочет стукнуться с тобой, – Ермолай показал на Степана, – а то бы ты улетел со своей культурой тела... в воду вон.
– Ну, хватит, – Степан поднялся. – Тять, пошли домой.
– У тебя деньги есть? – спросил тот.
– Есть. Пошли.
Старик поднялся и, не оглядываясь, пошел первым по тропке, ведущей к огородам.
Игнат и Степан шли сзади.
– Чего он? – Игната не на шутку встревожило настроение отца...
– Так... Ждал тебя долго. Сейчас пройдет. Песню спой с ним какую-нибудь.
– Какую песню? Я их перезабыл все. А ты поешь с ним песни?
– Да я ж шутейно. Я сам не знаю, чего он... Пройдет.
Опять шли огородом друг за другом, молчали. Игнат шел за отцом, смотрел на его сутулую спину.
– У него, что, слушай, – действительно одно плечо ниже или пиджак так идиотски пошит? – спросил Игнат тихонько.
Степан посмотрел на отца, пожал плечами.
– Не знаю. Что-то не замечал...
...Утро. Степан с отцом вкапывали на дворе большой воротный столб.
Подошли плотники с топорами и ножовками за поясами. Поздоровались.
– Чего это вы? – спросил один из плотников. – С утра пораньше...
Ермолай нахмурился и ничего не сказал. Степан усмехнулся.
– Братень вчера силенку пробовал.
– Неужели выдернул? Не может быть...
Ермолай строго посмотрел на того, кто усомнился.
– Может, попробуешь поборешься с ним?
– Из меня борец...
– Он с женой приехал?
– С женой, – ответил Степан. – Жена мировая.
– Здорово гульнули вчера?
– Маленько гульнули, – хотел соскромничать Ермолай и тут же добавил: – Ефим Галюшкин на карачках домой ушел. Седня прибежал похмеляться, говорит: все руки вчера отдавили.
Посмеялись.
– Ну-ка, помогите.
Взялись за столб, подняли насколько можно и всадили в ямку.
– Будь здоров, Игнаха, – сказал при этом один из плотников. – Валяй на здоровье городских силачей, чтоб знали наших.
Ермолай разгладил бороду.
– У его шешнадцать орденов одних, – сказал он. – Вчера фотокарточку показывал.
– Медалей, – поправил Степан.
