– Пойдем вместе? – сказал Иван.
– А я-то чего там?
– Ну, я, может, похрабрей буду...
– Да хуже только: так – с глазу на глаз, а так – свидетель. Иди, не бойся. Ну, не возьмет – не возьмет: в лоб не ударит.
– Да если б ударил-то – это бы полбеды, а то потянет за взятку-то. Отдохнешь... в другом месте, елки зеленые. Будешь там заместо отдыха... печки-лавочки делать.
– Как же быть-то?
– Погоди, счас, может, насмелюсь... Черт, никогда с этим не приходилось! Шофера, те привычные... Ладно, пошел.
В кабинете директора, когда туда опять вошел Иван, сидела некая милая женщина, по виду врач.
– Подождите минутку, – сказал директор Ивану.
Иван понял так, что надо подождать здесь, в кабинете. И присел на стул.
Женщина-врач посмотрела на Ивана... И решила, что при нем можно рассказывать свое.
– Я говорю, но послушайте, укол всегда болезнен. Нет, говорит, присылайте другую сестру. Иначе буду жаловаться. Представляете? Что в таком случае...
– Минутку, – сказал директор. И повернулся к Ивану. – В чем дело? Что у вас еще? Я же вам сказал: идите устраивайтесь.
– Вы беседуйте, беседуйте, – вежливо молвил Иван. – Я подожду.
– Нина Георгиевна, зайдите, пожалуйста, через... десять минут. Мы вот с товарищем тут...
– Хорошо.
Женщина вышла.
Директор изготовился, видно, говорить строго.
– Слушаю.
Иван подошел к столу, посмотрел на директора – в глаза ему в самые – и выложил на стол ассигнацию в 25 рублей.
– Сойдемся?
Директор... молчал.
– Что? – спросил Иван. – У меня больше нету: осталось здесь пожить и на обратную дорогу.
Директор посмотрел на бумажку... Потрогал ее.
– Я бы больше дал, нету, – еще сказал Иван.
– Ладно, – решил вдруг директор. Встал. – Устрою твою жену. А деньги возьми.
– Да без этих-то я обойдусь!.. – запротестовал Иван. – Бери!
Директор засмеялся.
– Что? – спросил Иван.
– Возьми деньги, – велел директор. – Откуда приехали-то?
– С Алтая, – Иван вышел на балкон и крикнул Нюре: – Заходи!
Нюра подошла ближе к балкону и спросила негромко, но так, чтоб Иван – на втором этаже – слышал:
– Взял?
– Потом. Счас я иду к тебе.
В бассейне, где били вверх струйки воды, плавали каменные лебеди.
И вот вышли они к морю!..
– А народу-то! – заорал Иван.
– Не ори, – сказала Нюра. И засмеялась.
Они подошли к воде... Иван скоренько разделся до трусов. Нюра пока не стала, присела пока так, на камушки.
– Море, море!.. – сказал Иван вдохновенно, оглядел, зачарованный, даль морскую, залитую солнцем... Подкрался к шаловливой волнишке, сунул в нее ногу и вскрикнул: – А холодная-то!
– Холодная? – испугалась Нюра.
Иван засмеялся.
– Я шучу. Молоко парное!.. Раздевайся.
И третье письмо написал Иван – с моря. Оно начиналось словами:
История эта началась в исправительно-трудовом лагере, севернее города Н., в местах прекрасных и строгих.
Был вечер после трудового дня.
Люди собрались в клубе...
На сцену вышел широкоплечий мужчина с обветренным лицом и объявил:
– А сейчас хор бывших рецидивистов споет нам задумчивую песню «Вечерний звон»!
На сцену из-за кулисы стали выходить участники хора – один за одним. Они стали так, что образовали две группы – большую и малую. Хористы все были далеко не «певучего» облика.
– В группе «бом-бом», – возвестил дальше широкоплечий и показал на большую группу, – участвуют те, у кого завтра оканчивается срок заключения. Это наша традиция, и мы ее храним.
Хор запел. То есть завели в малой группе, а в большой нагнули головы и в нужный момент ударили с чувством:
– Бом-м, бом-м...
В группе «бом-бом» мы видим и нашего героя – Егора Прокудина, сорокалетнего, стриженого. Он старался всерьез и, когда «звонили», морщил лоб и качал круглой крестьянской головой – чтобы похоже было, что звук колокола плывет и качается в вечернем воздухе.
Так закончился последний срок Егора Прокудина. Впереди – воля.
Утром в кабинете у одного из начальников произошел следующий разговор:
– Ну, расскажи, как думаешь жить, Прокудин? – спросил начальник. Он, видимо, много-много раз спрашивал это – больно уж слова его вышли какие-то готовые.
– Честно! – поторопился с ответом Егор, тоже, надо полагать, готовым, потому что ответ выскочил поразительно легко.
– Да это-то я понимаю... А как? Как ты это себе представляешь?
– Думаю заняться сельским хозяйством, гражданин начальник.
– Товарищ.
– А? – не понял Егор.
– Теперь для тебя все – товарищи, – напомнил начальник.
– А-а! – с удовольствием вспомнил Прокудин. И даже посмеялся своей забывчивости. – Да-да... Много будет товарищей!
– А что это тебя в сельское хозяйство-то потянуло? – искренне поинтересовался начальник.
– Так я же ведь крестьянин! Родом-то. Вообще люблю природу. Куплю корову...
– Корову? – удивился начальник.
