Пишу тебе об этих пустяках, чтобы поболтать с тобой, alma mia[612].
Вскорости после ухода А. П. раздался звонок Марьи Исак.[613] (ставлю в непосредственную связь). Вопрос о том, как ты поправилась и прочее. Я сказал, что ты выглядишь чудесно и шоколадна.
Ты на меня не сердись, Лю, за то, что я тебя беспокоил квартирными бумажками. Счастлив, что с этим разделался и могу на эту тему до твоего возвращения не разговаривать.
Да, может быть, тебя позабавит случай:
Обливаясь потом, ходил я по этому квартотделу. Один неизвестный служащий взглянул в мою бумажку и вдруг спрашивает испуганно:
— Позвольте!.. Это не вы написали «Дни Турбиных»?
Я говорю:
— Я...
Он вытаращил глаза, уронил бумажку и воскликнул:
— Нет?! Ей-богу?!
Я так растерялся, что ответил:
— Честное слово!
Тут он бросил бумажки и говорит:
— Я «Зойкину квартиру» видел и «Багровый остров». Ах, как мне понравился «Багровый остров»!
Я говорю:
— Да они в Камерном черт знает что поставили вместо пьесы.
— Нет, нет, нет! Очень хорошо!
И финал:
— А... скажите... сколько вы получаете со спектакля «Турбиных»?
И тут я увидел, что бывают случаи, когда такие вопросы задаются не со злостной целью, а просто это невытравимо обывательское. Тут не мерзкая зависть, с которой мы хорошо с тобою знакомы, а любопытство.
Вчера ужинал с Борисом Р.[614] и его женой. Сегодня хотел съездить на дачу к Сергею Петровичу[615], но не попал.
¡Hasta la vista![616]
Целую тебя крепко!
Твой М.
Москва
Днем.
Сегодня, дорогая Ку и Лю, две открытки от тебя (от 23 и 24). Ага! Видишь, и плотину закрыли, и дождь! Уж я знаю, когда куда ездить. Но было бы хорошо, если бы устроилось наоборот: сюда — дождь, а вам московскую погоду. Там в садах вам ее переносить было бы легче. Висит духота, небо затянуто и грязновато местами[617], но капли нет дождя. Нету воздуху, хоть плачь! Воротничок нельзя надеть — он через минуту превращается в раскисший жгут. Томительно хочется пить. Нарзану нет. Пил Березовскую воду, пил Миргородскую, но их тоже трудно достать. А работается неплохо. Мысль остра сравнительно. Впрочем, об этом будем толковать с тобою в больших письмах. Радуюсь тому, что Сергей с тобой! Ах, как это хорошо. Но, умоляю, не перекармливай его. Ему вредно это. Ку, подумай насчет этого! Целую!
Твой М.
Москва
Вечером.
Сейчас, дорогая Ку, получил телеграмму и открытку, где сообщение о случае с Сергеем. Потрясающий малый! Надеюсь, что это быстро заживет. Ты не надорвалась, когда тащили его? Ведь он же тяжелый как комод! Кстати, Ку, как состояние твоего здоровья? Все ли в порядке? Напиши!
Пьесу никому не читал и не буду читать, пока мы ее с тобой не перепишем на машине. Пиши мне поподробнее. За книгу большое спасибо!
И вечер не приносит спасения от духоты. Сейчас половина одиннадцатого, все окна открыты, но воздух почти не входит в комнаты. Впрочем, и воздух-то такой, что хоть бы и не входил. Настя спит теперь на балконе.
До завтра, Ку! Целую тебя, а Сергею скажи, что я просил его погладить по голове от меня.
М.
Москва
Днем.
Ку, дорогая! Я не понял твоего ответа насчет здоровья и поэтому дал вторую телеграмму. Твое здоровье в порядке, надеюсь? Ответь — в порядке или нет!
Сознайся, что ты поручила составление телеграммы коту Бегемоту! Он и устроил головоломку — «здорова»! Нате вам! Что это значит?
Сегодня буду писать тебе большое письмо. Целую тебя крепко!
Твой М.
30 de julio de 1938
Sábado, de día
¡Amiga Elena, es fuerza y vigor del debilitado corazón mío!
Tus cartas y telegramas recibí, gracias. Envío te, querida mía, la carta castellana segunda.
Primeramente la pregunta: si buena, de mí, estáis tú y Sergio siempre rigurosa ni siempre blanda у escoge el medio entre estos dos extremes que en esto está el punto de la discreción.
¡No sois amarrada! Cada día descubro en vos valores que me obligan y fuerzan a que en más os estime.
En cuanto a cuñado y cuñada, piezas, Teatro de Arte, novela, etc.:
¡El artista canta falso y la cuñada también!
¡Dios haga a tí de ventura en lides con cuñada furiosa!
Tu amigo, herido de punta de ausencia.
Miguel.
Перевод: 30 июля 1938 года
Суббота, днем
Друг мой Елена, сила и мощь моего ослабевшего сердца!
Твои письмо и телеграммы получил, благодарю. Посылаю тебе, дорогая, второе свое испанское письмо.
Сначала вопрос: здоровы ли ты и Сережа?
Не будь с ним ни слишком строгой, ни слишком мягкой. Избери середину между двумя этими крайностями, ведь благоразумие — именно в этом.
Не будь скованной. Каждый день открываю в тебе все новые достоинства, которые побуждают и заставляют уважать тебя все больше.
Что до деверя и золовки, пьес, Художественного театра, романа и т. д., то:
Артист фальшиво распевает, а золовка не отстает от него!
Дай Бог тебе удачи в ристалищах с неистовой золовкой!
