Хранит самец пьянящий дух в мешочке,И, как цветок, приманивает мух,Так кабарга-самец для молодухТаит духи в волшебном пузыречке.Идет, роняя мускусные точки.Неволящий, несущий чары дух,Любовь чрез запах размышляет вслух,Набат к любви струят кусты и кочки.Плывет, зовет, звонит и ранит мгла.Как дождь жемчужный, цвет повис черемух.Сосна, и та от страсти расцвела.И там, где орхидеи на изломахУтесы расцветили, как снега,В безумном духе любит кабарга.<p>Шествие кабарги</p>Влюбленная проходит кабарга,Средь диких коз колдунья аромата.Вослед нее пахучая утрата,Под ней душисты горные луга.Пьянящий мускус. Смыты берегаБесстрастия. Любовь здесь будет плата.И любятся с рассвета до заката.Но прежде – бой. В любви сразить врага.Самец самцу противоставит бивни.Алеют у сильнейшего клыки.Сперва гроза. Лишь за грозою ливни.Ждет самка. В мире бродят огоньки.В одном любовном запахе и раеСибирь, Китай, Тибет и Гималаи.<p>Цвет страсти</p>Багряный, нежно-алый, лиловатый,И белый-белый, словно сон в снегах,И льющий зори утра в лепестках,И жаркие лелеющий закаты, –Пылает мак, различностью богатый,Будя безумье в пчелах и жуках,Разлив огня в цветочных берегах,С пахучей грезой сонно-сладковатой.Когда же он роняет лепестки,Ваяет он кувшинчик изумрудный,Где семя накопляет с властью чудной.Сны напевать. В тех снах – объем реки.Дневное – в зыбях, в дали многогудной.И хмель густой вместил века в цветки.<p>Пчела</p>Мне нравится существенность пчелы,Она, летя, звенит не по-пустому,От пыльника цветов дорогу к громуВерней находит в мире, чем орлы.Взяв нектар в зобик свой, из этой мглыТам в улье, чуя сладкую истому,Мед отдает корытцу восковому,В нем шестикратно утвердив углы.Из жала каплю яда впустит в соты,Чтоб мед не забродил там. Улей – дом.Цветы прошли – пчела забылась сном.Ей снится храм. В сияньи позолотыИконы. Свечи. Горпия высоты,И хор поет. И колокол – как гром.<p>Незримые исполины</p>Огромная объемность инфузорий,Незримая среди безвестных троп,Мгновенно зрима, лишь взгляни в потоп,Чрез волшебство побудь в кишащем хоре.Вот, капля влаги – бешеное море.У каждой твари есть и рот, и лоб.Одна другой – живой и жадный гроб.Их мчит циклон. Их жизнь – в горячем споре.Одна – как некий исполинский зонт.Другая – конь в кошмарном сновиденье.Какой у них безмерный горизонт.Нет, малы не они, а наше зренье, –Как лишь размерно грузен мастодонтВ ликующих пирах миротворенья.<p>Зверь</p>
