В шестой том вошли статьи, внецикловые роман "Железная пята", повесть "Путешествие на «Снарке»" и пьеса "Кража".Роман "Железная пята" — это якобы дневник жены Эрнеста Эвергарда, одного из лидеров социалистической революции в США в начале 20 века. Дневник был спрятан, и только спустя 700 лет обнаружен и опубликован уже в государстве победившего социализма."Путешествие на «Снарке»" — автобиографическая иллюстрированная повесть Джека Лондона, впервые изданная в 1911 году, в которой описывается его путешествие по южной части Тихого океана на кече «Снарк». В этом путешествии Лондона сопровождает его жена Чармиан и небольшой экипаж. Лондон описывает многочисленные трудности в строительстве «Снарка», своё обучение морской навигации, приобретение опыта врачевания вдали от цивилизации и другие детали этой авантюры. Он посещает экзотические места, в том числе Гавайи и Соломоновы острова, и сделанные им фотографии дают представление об этих удалённых уголках Тихого океана на начало XX века.Действие в пьесе "Кража" происходит в США, в 1910 году. Говард Нокс, известный своими социалистическими взглядами, собирается выступить с речью, обличающей финансового магната Старкуэтера. Конкурентам Старкуэтера удалось выкрасть тайную переписку, изобличающую его тёмные финансовые махинации, которую они передают Ноксу. Однако за день до выступления помощник Старкуэтера Хоббард крадёт компромат из номера отеля, где остановился Нокс. О краже узнает дочь Старкуотера Маргарет Чалмерс. Ей уже давно надоел её муж, марионетка в руках её могущественного отца, да и сама жизнь за фасадом добропорядочной буржуазной семьи. Маргарет влечёт к незаурядной личности Говарда Нокса, которого она сравнивает с Авраамом Линкольном. Влечение переходит в страсть. Маргарет забывает о порядочности и отдаётся чувствам. Она крадёт документы со стола отца и готова пройти через унижения ради истины.
Литературный ремесленник, тот, кто до конца дней намерен заниматься поставкой халтуры, пусть не читает этой статьи: он только напрасно потратит время и испортит себе настроение. Она не содержит советов о том, как пристроить рукопись, как обработать материал, не содержит она и анализа капризов редакторского карандаша и замечаний об извечном коварстве наречий и прилагательных. Неисправимые «борзописцы», она написана не для вас! Статья предназначается тому писателю (пусть даже он пока поставляет посредственную продукцию), у которого есть идеалы, писателю, который стремится к настоящему искусству и мечтает о времени, когда ему не надо будет больше обивать пороги сельскохозяйственных газет или «семейных» журналов.
Как же вам, дорогой сэр, мадам, мисс, добиться известности в избранной вами области? Гениальностью? Но ведь вы не гений. Будь вы гением, вы не стали бы читать этих строк. Гений отбрасывает в сторону все оковы и предрассудки, его не обуздать, не удержать в подчинении. Гений, гага avis[1], не порхает, как мы с вами, в каждой роще. Но, в таком случае, вы талантливы? Да, конечно, в потенции. Бицепсы Геркулеса, когда он лежал в пеленках, были жалкими шнурочками. То же самое и у вас: ваш талант не развит. Если бы он получил соответствующую пищу и был должным образом выпестован, вы бы не стали терять время на чтение этой статьи. И если в самом деле вы убеждены, что талант ваш достиг совершеннолетия, тогда остановитесь, не читайте дальше! Если же вы считаете, что он не достиг этой ступени, тогда, каким, по вашему мнению, путем он сумеет ее достичь?
Став оригинальным, не задумываясь ответите вы, а затем прибавите: постоянно развиваю свою оригинальность. Прекрасно. Но вопрос заключается не в том, чтобы быть оригинальным — это понимает и юнец, — а в том, как стать оригинальным. Как пробудить в читателе жадный интерес к вашим произведениям, а издателя заставить за ними охотиться? Нельзя стать оригинальным, идя вслед за другим, пусть блестящим талантом, отражая лучи чужой оригинальности. Ведь никто не прокладывал дороги для Вальтера Скотта и Диккенса, для Эдгара По и Лонгфелло, для Джордж Элиот и миссис Хэмфри Уорд, для Стивенсона и Киплинга, Энтони Хоупа, Мэри Корелли, Стивена Крейна и множества других — список можно бы продолжать бесконечно. Издатели и читатели по сей день шумно требуют их книг. Они добились оригинальности. А чем? Тем, что не уподобились бездумному флюгеру, который поворачивается при малейшем ветерке. Они начинали с того же, с чего вместе с ними начинали и другие, оказавшиеся впоследствии неудачниками, в наследство им достался все тот же мир, с теми же банальными традициями. Но их от неудачников отличало одно: они черпали прямо из источника, отвергнув материал, прошедший через чужие руки. Они питали недоверие к чужим выводам, чужим авторитетным мнениям. На дело рук своих они считали нужным поставить печать своей личности — знак куда более важный, чем авторское право. Из мира и его традиций (иными словами — из человеческой культуры и знаний) черпали они, как из первоисточника, необходимый материал для создания собственной философии жизни.
Что касается этого выражения «философия жизни», оно не поддается точному определению. Прежде всего философия жизни не решает частных вопросов. Она не сосредоточивает внимания исключительно на таких проблемах, как минувшие и грядущие муки души, различный или общий кодекс морали для полов, экономическая независимость женщины, возможность наследования приобретенных свойств, спиритизм, перевоплощение, отношение к алкогольным напиткам и т. д., и т. п. Но все же она занимается и этими вопросами, а также и всеми остальными бороздками и камешками преткновения, которые непременно попадаются на жизненной дороге, — это не отвлеченная, оторванная от реальности, а повседневная, рабочая философия жизни.
Такая философия была у каждого, пользовавшегося продолжительным успехом писателя. У такого писателя есть особый, исключительно его собственный взгляд на вещи. Некая мера или набор мер, которыми он мерит все, что попадает в поле его зрения. Руководствуясь этой философией, он создает характеры и делает те или иные обобщения. Благодаря ей его творения выглядят здравыми, правдивыми, свежими, открывают то новое, что ожидал услышать мир. Это его собственные, а не перетасованные, давным-давно пережеванные и уже известные миру истины.
