"Конституцию РСФСР и устав РКП Вы знаете. До конца [бороться с волокитой] значит: до сессии ВЦИКа (раз нет съезда Советов). По партии — до пленума ЦК…
1) Краткое, "телеграфное", но ясное и точное заявление членам ЦК, — членам Президиума ВЦИКа;
2) статья в печати;
3) почин местной или соседней ячейки РКП, ее отзыв, ее запрос в Московском Совдепе
— вот
Эта борьба трудна, слов нет.
Но трудное не есть невозможное…
Складское дело требует гораздо более настойчивой борьбы с волокитой — проверки "с низов" и "низами", — огласки в прессе, — еще и еще проверки и т. д.
Хотелось бы надеяться, что, имея теперь тяжелый и печальный, но полезный опыт, Вы за эту борьбу с волокитой возьметесь так, чтобы доводить в самом деле "до конца".
От времени до времени надо знать итоги этой борьбы.
С ком. приветом
P. S. Не пришлете ли как-нибудь, вместе с
Пишите кратко, телеграфным стилем, выделяя особо приложения, если надо. Длинного я вовсе не прочту, наверное.
Если есть
К концу 1921 года работа на государственных складах была закончена более чем на 90 процентов. Я послал Владимиру Ильичу краткие результаты работ. А через несколько дней встретился с ним в его кабинете.
Владимир Ильич, между прочим, задал мне такой вопрос:
"Вот ты эту работу произвел. Материал учел. Что бы ты сделал с этим добром, если бы я тебе сказал, что ты сегодня хозяин этого материала?"
(Материалов было не на одну сотню миллионов золотых рублей.)
Я был застигнут врасплох и, подумав немного, ответил:
"90 процентов готового материала отдал бы крестьянскому рынку, остальное — городскому, а все сырье переработал бы на фабриках и поступил бы так же".
Владимир Ильич весело сказал:
"А ты парень неглупый. Меня занимает этот вопрос уже несколько дней, и я примерно пришел к этому же выводу".
У Владимира Ильича — теперь они, наверное, у Надежды Константиновны — были старенькие часики с заводным ключом, которые часто останавливались. Я ведал тогда, между прочим, и часовым делом Республики, и через меня его часы несколько раз проходили в починку.
Однажды при встрече я сказал Владимиру Ильичу, что его часы можно сменить на хорошие. Глаз Владимира Ильича скользнул по мне недружелюбно, я сразу понял, что говорить этого не следовало бы, но Владимир Ильич моментально уловил мое смущение и, смягчая взгляд, добавил:
"Ничего, я и с этими похожу, а хорошие часы мы подарим красному герою".[181]
