— Ужасная ночь, сеньор, — спокойно заметил Луис, ничем не выдавая своих истинных чувств. — Такой сви¬ репой бури я не видел еще ни разу в жизни. Колумб тяжело вздохнул, отнял ладони от лица и оглянулся вокруг, словно стараясь отыскать какую-то нужную вещь. — Граф де Льера, нам необходимо исполнить еще один долг, — торжественно проговорил ок. — В ящике стола у вас под рукой лежит пергамент, а вот — письмен¬ ный прибор. Мы должны сообщить людям о том, что от¬ крыли, пока есть время. Кто знает, сколько нам еще остается жить! Луис не дрогнул и не побледнел от этих страшных слов, лицо его стало суровым и спокойным. Выдвинув ящик, он достал два куска пергамента и разложил их на столе. Адмирал взял перо, второе протянул своему юному спутнику, и оба начали писать, пользуясь каждой возмож¬ ностью, какую предоставляло прыгающее по огромным волнам суденышко. Написав фразу, Колумб диктовал ее Луису, и тот слово в слово переписывал ее на свой пер¬ гамент. Адмирал писал об открытии Эспаньолы, о местополо¬ жении других островов и коротко сообщал обо всем, что они там видели. Документ был адресован Фердинанду и Изабелле. Когда все было. готово, адмирал тщательно завернул оригинал в провощенную парусину, и Луис сделал то же самое со своей копией. Затем они взяли два больших восковых круга, вырезали в них отверстия и, сунув туда свитки, залепили отверстия тем же воском. После этого Колумб послал за корабельным плотником и приказал ему забить каждый восковой круг в отдельный пустой бочо¬ нок. Вслед за этим адмирал и Луис с бочонками в руках вышли на полупалубу. Ночь была так страшна, что никто на «Нинье» не спал: почти весь экипаж собрался вокруг грот-мачты, где не так свирепствовали волны, грозившие смыть за борт каждого, кто хоть на миг выпустит из рук штормовые леера *. Но и здесь людей то и дело с головой окатывали потоки соленой воды, временами захлестывавшие даже корму. ’Штормовые леера — туго натянутые тросы, * за кото¬ рые держатся моряки при передвижении по палубе во время бури. 345
Завидев адмирала, все столпились вокруг него, чтобы услышать, что он скажет и что намеревается предпринять. Но сказать своим спутникам правду Колумб не мог: это значило бы лишить их последней надежды. Поэтому, на¬ мекнув, что ему необходимо исполнить какой-то религи¬ озный обет, адмирал собственными руками выбросил свой бочонок за борт в бушующий океан. Бочонок Луиса остал¬ ся на юте, откуда он должен был всплыть, если каравелла пойдет ко дну. С тех пор как Колумб доверил океану отчет о своем открытии, прошло три с половиной столетия, но до сих пор этот бочонок не найден. Плавучесть его была такова, что он мог держаться на воде годами. Покрытый ракуш¬ ками и водорослями, он, может быть, до сих пор стран¬ ствует по морям, храня свою великую тайну. Может быть, его не раз выбрасывало на песок побережий, а затем снова уносило набежавшей волной, и, наверно, моряки различ¬ ных судов не раз провожали его равнодушным взгля¬ дом — мало ли бочек попадается в океане! Если бы его нашел и вскрыл достаточно просвещенный человек, мы, очевидно, смогли бы получить об этом великом путе¬ шествии немало ценных сведений, которые ныне утра¬ чены. Исполнив свой долг, адмирал огляделся по сторонам. Тьма была настолько непроглядной, что только благодаря тусклому отсвету волн можно было понять, где начинается океан и где кончается каравелла. Тем, кто плавал в море лишь на больших кораблях, трудно себе представить положение «Ниньи». Это суде¬ нышко, размерами едва превосходившее крупную фелюгу, отошло от берегов Испании под латинскими парусами, столь обычными для небольших парусников Средиземного моря, и только на Канарских островах сменило парусное вооружение *. В тихом заливе или на реке «Нинья» возвы¬ шалась над водой не более чем на пять футов, а в ту ночь ей приходилось бороться с бурей в открытом море, и не просто в море, а в той части Атлантического океана, где бушуют самые страшные волны и свирепствуют самые 1 На Канарских островах Колумб приказал заменить на «Нинье» треугольные (латинские) паруса прямоугольными (пря¬ мыми) парусами. Прямые паруса, правда, не позволяли держать так круто к ветру, как латинские, но зато ими гораздо проще было управлять. 346