Том 6. Кабала святош полностью

Пьер. Vous n’etes pas blesse?[50]

Рамбаль(ощупывая себя). Je crois que non, mais je l'ai manque belle cette fois-ci. Quel est cet homme?[51]

Пьер. Ah, je suis vraiment au desespoir de ce qui vient d’arriver. C’est un fou, un malheureux, qui ne savait pas ce qu’il faisait.[52]

Рамбаль(схватив за ворот Макара Алексеевича). Brigand, tu me la payeras (Пьеру.) Vous m’avez sauve la vie! Vous etes Français?[53]

Пьер. Je suis Russe.[54]

Рамбаль. Tu-tu-tu, a d’autres! Vous etes Français. Vous me demandez sa grace. Je vous l’accorde. Qu’on emmene cet homme.[55]

Морель(выталкивает Макара Алексеевича и возвращается). Capitaine, ils ont de la soupe et du gigot de mouton dans la cuisine. Faut-il vous l’apporter?[56]

Рамбаль. Oui et le vin! (Пьеру.) Vous etes Français. Charme de rencontrer un compatriote. Ramball, capitaine.[57] (Жмет Пьеру руку.)

Рамбаль. Oh! Les femmes, les femmes!..[58]

Чтец. Пьер почувствовал необходимость высказать занимавшие его мысли; он стал объяснять, как он несколько иначе понимает любовь к женщине. Он сказал, что он во всю жизнь любил и любит только одну женщину и что эта женщина никогда не может принадлежать ему.

Рамбаль(дремля). Tiens…[59]

Чтец. Потом Пьер объяснил, что он любил эту женщину с самых юных лет; но не смел думать о ней, потому что она была слишком молода, а он был незаконный сын без имени. Потом же, когда он получил имя и богатство, он не смел думать о ней, потому что слишком любил ее, слишком высоко ставил ее над всем миром и потому тем более над самим собою.

Дойдя до этого места своего рассказа, Пьер обратился к капитану с вопросом: понимает ли он это?

Капитан сделал жест, выражающий то, что ежели бы он не понимал, то он все-таки просит продолжать.

Рамбаль(засыпая). L’amour platonique, les nuages…[60]

Чтец. Выпитое ли вино, или потребность откровенности, или мысль, что этот человек не знает и не узнает никого из действующих лиц его истории, или все вместе развязало язык Пьеру. И он шамкающим ртом, и маслеными глазами глядя куда-то вдаль, рассказал всю свою историю: и свою женитьбу, и историю любви Наташи к его лучшему другу, и ее измену, и все свои несложные отношения к ней. Он рассказал и то, что скрывал сначала, — свое положение в свете, и уже открыл ему свое имя.

Пьер встал, протер глаза и увидел пистолет с вырезным ложем.

Пьер. Уж не опоздал ли я! Нет, вероятно, он сделает свой въезд в Москву не ранее двенадцати. (Берет пистолет.) Каким образом? Не в руке же по улице нести это оружие. Даже под широким кафтаном трудно спрятать большой пистолет. Ни за поясом, ни под мышкой нельзя поместить его незаметным. Кроме того, пистолет разряжен… Все равно, кинжал! (Берет кинжал, задувает свечу и крадучись выходит.)

Рамбаль(во сне). L’Empereur, l'Empereur…[61]

Чтец…Соня, к удивлению и досаде Графини, непонятно для чего, нашла нужным объявить Наташе о ране князя Андрея и о его присутствии с ними в поезде.

Соня. Посмотри, Наташа, как ужасно горит.

Наташа. Что горит?.. Ах да, Москва.

Соня. Да ты не видела?

Наташа. Нет, право, я видела.

Графиня. Ты озябла. Ты вся дрожишь. Ты бы ложилась.

Наташа. Ложиться? Да, хорошо, я лягу. Я сейчас лягу.

Графиня. Наташа, разденься, голубушка, ложись на мою постель.

Наташа. Нет, мама, я лягу тут на полу. (С досадой.) Да ложитесь же!

(Встает.) Соня, ты спишь?.. Мама?.. (Осторожно пробирается к дверям.)