Людовик
Одноглазый. Сир, вам надлежит ударить его по физиономии подсвечником. Это во-первых…
Людовик. Какое неприятное правило!
Одноглазый. Разрешите мне.
Людовик. Нет, не затрудняйтесь. А во-вторых, вы говорите…
Придворные
Людовик. А, отлично. Будьте любезны, пошлите за ним, где он?
Придворные бросаются в разные стороны. Голоса: «Сапожника! Справедливого сапожника требует король!»
Де Лессак. Ногтем, ваше величество. На дамах, например, я нулики поставил.
Людовик
Де Лессак. Косые крестики, сир.
Людовик. Чрезвычайно любопытно. А как закон смотрит на эти действия?
Де Лессак
Людовик
Де Лессак
Справедливый сапожник
Людовик. Справедливый сапожник, вот маркиз сел играть со мной краплеными картами.
Справедливый сапожник
Людовик. Спасибо.
Справедливый сапожник. Я яблочко возьму?
Людовик. Пожалуйста, возьми. Маркиз де Лессак, берите ваш выигрыш.
Де Лессак набивает золотом карманы.
Справедливый сапожник
Людовик
Де Лессак. О сир…
Голос: «Стража!». Де Лессака уводят.
Справедливый сапожник. Вылетай из дворца.
Одноглазый. К-каналья!
Камердинеры засуетились, и перед Людовиком, словно из-под земли, появился стол с одним прибором.
Шаррон
Людовик
Еще за дверью слышится странное пение. Дверь открывается, и появляется отец Варфоломей. Во-первых, он босой, во-вторых, лохмат, подпоясан веревкой, глаза безумные.
Варфоломей
Удивлены все, кроме Людовика. Брат Верность — постная физиономия с длинным носом, в темном кафтане — выделяется из толпы придворных и прокрадывается к Шаррону.
Одноглазый
Варфоломей. Славнейший царь мира. Я пришел к тебе, чтобы сообщить, что у тебя в государстве появился антихрист.
У придворных на лицах отупение.
Безбожник, ядовитый червь, грызущий подножие твоего трона, носит имя Жан-Батист Мольер. Сожги его вместе с его богомерзким творением «Тартюф» на площади. Весь мир верных сынов церкви требует этого.
Брат Верность при слове «требует» схватился за голову. Шаррон изменился в лице.
Людовик. Требует? У кого же он требует?
Варфоломей. У тебя, государь.
Людовик. У меня? Архиепископ, у меня тут что-то требуют.
Шаррон. Простите, государь. Он, очевидно, помешался сегодня. А я не знал. Это моя вина.
Людовик
Варфоломей