Вверху слышен звук падения, посыпались по лестнице стекла, затем сверху по лестнице сбегает Дараган. Он до шеи запакован в промасленный костюм. Костюм этот разорван и окровавлен. На груди светит лампа. Лицо Дарагана покрыто язвами, волосы седые. Дараган бежит вниз, шаря в воздухе руками и неверно. Он — слеп.
Дараган. Ко мне! Ко мне! Эй, товарищи! Кто здесь есть? Ко мне!
Ева
Дараган. Женщина? А? Женщина? Говорите громче, я оглох.
Ева. Я — женщина, да, женщина!
Дараган. Нет, нет, не прикасайтесь ко мне! Во мне смерть!
Ева. Мне не опасен газ!
Дараган. Назад, а то застрелю! Где нахожусь?
Ева. Вы в универмаге!
Дараган. Ленинград? Да?
Ева. Да, да, да!
Дараган. Какого-нибудь военного ко мне! Скорее! Эй, женщина, военного!
Ева. Здесь никого нет!
Дараган. Берите бумагу и карандаш!
Ева. Нет у меня, нет…
Дараган. А, черт! Неужели нет никого, кроме неграмотной уборщицы?..
Ева. Вы не видите? Не видите?
Дараган. О, глупая женщина! Я слеп. Я падал слепой. Не вижу мира…
Ева
Дараган. О, как я страдаю!..
Ева. Вы — Дараган! Дараган!
Дараган. А? Быть может… Сказано — не подходить ко мне!.. Слушайте, женщина: я отравлен, безумен и умираю. Ах…
Ева. Дайте же мне снять костюм с вас! Вы окровавлены!
Дараган
Ева. Что же это такое?.. Адам… Адам!.. Вы не узнаете меня по голосу?
Дараган. А? Громче, громче, глохну… Пишите: доношу. Мы сорвали воздушные фартуки, и наши бомбовозы прошли. Но в эскадрилье погибли все, кроме меня, вместе с аппаратами. Кроме того: город зажжен и фашистское осиное гнездо объято пламенем. Пламенем! Кроме того: не существует более трефовый опасный туз! Его сбил Дараган! Но сам Дараган, будучи отравлен смесью, стал слеп и упал в Ленинграде. Упав, службу Советов нести более не может. Он — холост. Я — холост. Пенсию отдает государству, ибо он, Дараган, одинок. А орден просит положить ему в гроб. Кроме того: просит… просит… дать знать… разыскать… ах, забыл… Еве дать знать, что Дараган — чемпион мира! Число, час, и в штаб.
Ева. Не дам револьвер! Пейте!
Дараган
Ева. Не дам! Не дам! Терпите! Сейчас придут мужчины!
Дараган. Внутри горю! Пылаю!
В громкоговорителе вдруг взрыв труб.
Ева. Опять, опять сигнал!
Громкоговоритель стихает.
Дараган. Не подпускать ко мне докторов! Перестреляю гадов! Почему никто не сжалится над слепым? Зовите кого-нибудь! Или я, быть может, в плену?
Ева. Опомнитесь! Опомнитесь! Я — Ева! Ева! Вы знаете меня! О, Дараган, я не могу видеть твоих страданий! Я — Ева!
Дараган. Не помню ничего! Не знаю никого! На помощь!
Послышался шум автомобиля.
Ева. Они! Они! Счастье! Адам! Адам! Сюда! Сюда! Здесь живой человек!
Вбегают Адам и Ефросимов.
Ефросимов. Боже праведный!
Адам. Александр Ипполитович! Это — Дараган! Откуда он? Откуда?!
Ева. Он упал здесь с аппаратом с неба!
Дараган. Назад все! Назад! Смерть! На мне роса!
Ефросимов. Каким газом вы отравлены? Каким газом?
Ева. Громче, громче! Он оглох…
Ефросимов. Оглох?
Дараган. Товарищ! Доношу: я видел дымные столбы, их было без числа!
Ева. Он обезумел, милый Адам! Он не узнает никого! Милый Адам! Скорей, а то он умрет!
Ефросимов направляет луч из аппарата на Дарагана. Тот некоторое время лежит неподвижно и стонет, потом оживает, и язвы на его лице затягиваются. Потом садится.
