Справедливо критикует Щедрин попытку Гончарова доказать в романе, что будто «стремление к познанию сил и свойств природы, стремление ввести в жизнь элемент сознательности» чуть не погубили Веру и что спасло ее только «прочное, живое и верное, заключающееся в старой жизни». Ни бабушка, ни Ватутин, ни Райский, которые в романе противопоставлены Волохову как спасители Веры, конечно, замечает Щедрин, не годились для этой роли, так как нет в жизни «ничего более мертвенного, более неверного, нежели их жизнь» (Н. Щедрин, Полн. собр. соч., т. VIII, М. 1937).
Свою статью Щедрин заключал справедливым упреком Гончарову в том, что тот не понял суть и смысл передовых стремлений молодого поколения, современности.
Гончаров очень болезненно переживал критику романа «Обрыв». «Сколько я слышу, – писал он в одном из своих писем к М. М. Стасюлевичу, – нападают на меня за Волохова, что он – клевета на молодое поколение, что такого лица нет, что оно сочиненное. Тогда за что же так сердиться? Сказать бы, что это выдуманная, фальшивая личность, и обратиться к другим лицам романа и решить – верны ли они, и сделать анализ им, что и сделал бы Белинский. Нет, они выходят из себя за Волохова, как будто все дело в романе в нем!» Несмотря на всю полемичность этого высказывания Гончарова, его желание услышать всестороннюю оценку романа резонно и понятно.
В 1870 году Гончаровым была написана вступительная статья к отдельному изданию «Обрыва», которая не была, однако, им опубликована. Ряд положений из этой статьи, а также из статьи «Намерения, задачи и идеи романа „Обрыв“» (1875), не предназначавшейся для печати, вошел в его известную работу «Лучше поздно, чем никогда» (см. т. 8 наст. изд.).
Предубежденное отношение Гончарова к революционно-демократическому движению 60-х годов, оценка ряда явлений русской общественной жизни того времени с ограниченных и порою консервативных позиций – все это повредило, конечно, «Обрыву». Именно эта ограниченность общественных воззрений художника и была причиной всех тех отступлений от реализма, которые Гончаров допустил в своем последнем романе. Но эти недостатки не могут от нас заслонить больших и важных достоинств «Обрыва». В «Обрыве» Гончаров в основном остался верен себе как истинный художник-реалист.
Созданные им образы и картины свидетельствуют о критическом взгляде художника на действительность, о стремлении подчинить свое творчество «интересам жизни». Как ни мал и узок сам по себе мир «бытия» дворянско-поместной усадьбы Малиновки, в нем, этом мирке, широко и во многом объективно отображен ряд существенных черт и тенденций русского общественного развития. В самых обычных фактах и явлениях быта и нравов, в переживаниях своих героев Гончаров умел находить глубокие конфликты и противоречия, драматизм жизни. «Думал ли я, – говорит в романе Райский, – что в этом углу вдруг попаду на такие драмы, на такие личности? Как громадна и страшна простая жизнь в наготе ее правды…»
Как художник Гончаров достигал высокой и вдохновенной поэтичности в своих изображениях. Образ подлинной героини романа Веры воплощает в себе благородную и нравственную красоту, силу души русской женщины. Исполнен естественности, теплоты, безыскусственной жажды жизни и счастья образ Марфеньки, облик которой, по словам романиста, дышит «поэзией чистой, свежей, природной». Много жизненной правды запечатлено в образе бабушки, переживаниях учителя Козлова.
Писатель считал, что литература должна изображать всю правду, избегать односторонности: «Изображать одно хорошее, светлое, отрадное в человеческой природе – значит скрадывать правду, то есть изображать неполно и поэтому неверно… Света без теней изобразить нельзя…» Поэтому искусство, по мнению Гончарова, должно «осветить все глубины жизни, обнажить ее скрытые основы и весь механизм…» («Намерения, задачи и идеи романа „Обрыв“»).
«Роман как картина жизни» – этот плодотворный эстетический принцип был положен и в основу творческой работы над «Обрывом». В своих трех романах Гончаров видел как бы один большой роман – своеобразную трилогию, одно зеркало, где «отразились три эпохи старой жизни» (из «Предисловия» к «Обрыву»). В своих статьях автокритического характера Гончаров настойчиво говорил: «
Сличение рукописного и печатного текстов романа позволяет видеть, какую громадную работу Гончаров как художник проделал по совершенствованию образов, картин, языка, композиции и архитектоники романа. В «Обрыв» Гончаров вложил поистине громадные жизненные силы и труд. «Это дитя моего сердца», – писал он А. Фету в 1869 году.
