Скорее всего, критика Б. Садовского (направленная прежде всего по адресу не названного им Есенина) была связана с впечатлением от заключительного номера вечера — «прибасок, канавушек, веленок и страданий (под ливенку)» (из афиши — Хроника, 1, 77). Спустя почти двадцать лет П. Карпов так описал этот номер в своих беллетризованных воспоминаниях:
«...из-за кулис выгружается с трехрядкой-ливенкой через плечо Есенин. Городецкий, махнув на все рукой, бежит без оглядки с эстрады. Есенин, подойдя к рампе, пробует лады ливенки.
— Вот как у нас на деревне запузыривают! — бросает он в толпу зрителей. — С кандебобером! Слухайте!
Зал затихает, ждет. Гармонист заиграл...
Но что это была за игра! Сережа раздувал трехаршинные меха, опоясывал себя ими от плеч до пят, пыхтел, урчал... А до настоящих ладов не мог добраться. Гармонь выгромыхивала односложный хриплый мотив — грр-мрр-брр...
Тырмана, тырмана, тырмана я, —Шать, пили, гармонь моя, —подвывал гармонист.
Пот катился у него по лицу градом. Зал стонал от смеха и грохота. Публика корчилась в коликах. <...>
Невозмутимый Блок, сидящий в первом ряду, безнадежно упрашивал гармониста Есенина:
— Отдохните! Почитайте лучше стихи!
А Лариса Рейснер, наоборот, неистово хлопала в ладоши, кричала, смеясь:
— Продолжайте... в том же духе!
Духу у Есенина-Леля больше не хватило. И все же, когда из артистической выскочил вдруг опять Городецкий и в панике потащил гармониста Сережу с эстрады — Есенин еще упирался, доказывал, что не всю “охапку частушек” израсходовал. Есть еще порох в пороховницах!
— Хватит до самого рассвета!..» (Карпов П., «Пламень: Роман; Русский ковчег: Кн. стихотворений; Из глубины: Отр. воспоминаний / Подгот. текста, сост., вступ. статья, коммент. С. С. Куняева», М., 1991, с. 326–327).
...тел. 619–11. — Возможно, номер петроградского телефона квартиры С. Городецкого.
Книжку мою захватите... — Ранее (Есенин 6 (1980), с. 267) высказывалось предположение, что речь идет о рукописи есенинского сборника «Радуница». Документальных подтверждений этой гипотезе до сих пор не найдено.
...Ваш милый братец... — О родном брате адресата А. Н. Ершове, художнике-дилетанте и литераторе, и его роли в литературно-артистическом салоне сестры «Золотая гроздь» Н. Я. Серпинская вспоминала, что тот встречал каждого из приглашенных «в венке из виноградных лоз на голове, с позолоченной чарой вина» (цит. по: Лица-7, с. 20). Судя по следующей фразе, Есенин познакомился с ним на квартире Л. Н. Столицы.
Поклонитесь всему Вашему милому дому. — Н. Я. Серпинская так описывает интерьер и характер вечеров «Золотой грозди»: «Длинные столы с деревянными, выточенными в псевдорусском кустарном стиле спинками широких скамей, убранство столов с такими же чарками и солонками <...>. Большая чарка, обходя весь стол, сопровождалась застольной “здравицей” <...>. На каждом приборе лежали приветственные стихи, соответствующие какой-нибудь характерной черте присутствующего гостя. Вели себя все <...> весело, непринужденно, разговорчиво. <...> Здесь все считали себя людьми одного круга, веселились и показывали таланты без задней мысли о конкуренции» (цит. по: Лица-7, с. 20–21). Есенин бывал в «Золотой грозди», что подтверждается свидетельством одного из нередких посетителей салона Л. Столицы Д. Семёновского (см. об этом наст. изд., т. 4).
Сережа <Городецкий> уходит добровольцем на позиции. — Это намерение Городецкого тогда не осуществилось. См. также коммент. к п. 58.
А мы по приезде Вашем поговорим о концертах. — Из этих слов явствует, что Л. Столица (в неизвестном ныне письме?) сообщила Есенину о своем скором приезде в Петроград. При этой встрече Есенин, скорее всего, и предполагал обсудить с ней возможность ее участия в вечерах народной поэзии, которые уже в нояб.-дек. 1915 г. стали практиковаться им и Клюевым как в рамках деятельности общества «Страда» (окончательно сменившего «Красу» в нояб. 1915 г.), так и самостоятельно.
Не угощайте никогда коньяком — на него у меня положено проклятье. — Еще одна деталь, показывающая, что Есенин посещал вечера «Золотой грозди». Ср.: «Скажу по чести — пития бывали зверские, а продолжались они до утра — в столовой, в гостиной, в зале. <...> Бывали и пения хором, и пляски. <...> Перебывала же на “Золотой грозди”, кажется, вся литературная, художественная и театральная Москва...» (В. Ф. Ходасевич; газ. «Возрождение», Париж, 1934, 15 марта, № 3207).
<p>54. Н. В. Рыковскому. Вторая половина ноября — декабрь 1915 г.</p>Журн. «Нева», Л., 1970, № 10, окт., с. 200 (публ. А. П. Ломана и И. А. Ломан, с неточностями; дата — «дек. 1915 г.»).
Печатается по автографу (РГБ, ф. Н. В. Рыковского).
