«Совсем не ожидала от себя такой прыти — писать тебе, Сергей, да еще так рано, ведь и писать-то нечего, явилось большое желание. Спасибо тебе, пока еще не забыл Анны, она тебя тоже не забывает. Мне несколько непонятно, почему ты вспоминаешь меня за пивом, не знаю, какая связь. Может быть, без пива ты и не вспомнил бы? Какая восхитительная установилась после тебя погода, а ночи — волшебство! Очень многое хочется сказать о чувстве, настроении, смотря на чудесную природу, но, к сожалению, не имею хотя бы немного слов, чтобы высказаться. Ты пишешь, что бездельничаешь. Зачем же так мало побыл в Кон<стантинове>[4]. На празднике 8-го было[5] здесь много народа, я и вообще все достаточно напрыгались, но все-таки —
А. С.
ЕВБ
Сергею Александровичу Есенину.
Царское Село. Канцелярия по постройке Федоровского собора.
Почтовый штемпель: Кузьминское Ряз. 14.7.16.
Подлинник находился в архиве Екатерининского дворца в Детском Селе (г. Пушкин). Л. Коган» (РНБ).
Известно, что после пребывания в Константинове Есенин в конце июня возвращается в Петроград. 30 июня он был уже в Федоровском городке. В первой декаде июля, не позднее 10 числа Есениным было написано письмо, адресованное А. Сардановской. Она, как отмечалось, отвечает на него, судя по почтовому штемпелю, до 14 июля 1916 г. Значит, имеются все объективные документальные основания, чтобы датировать есенинское письмо так: «Первая декада июля 1916 г.».
Письмо Есенина написано черными чернилами, на лицевой и оборотной стороне листа белой линованой бумаги обычного почтового формата. Сохранился также конверт от письма. К сожалению, его правая сторона (очевидно, при вскрытии письма) оказалась оборванной. На ней, скорее всего, располагался ныне отсутствующий на конверте почтовый штемпель.
Чем больше вникаешь в содержание письма, тем яснее становится, что автор как бы продолжает развивать и конкретизировать мысли, уже высказанные им ранее, может быть, даже на предыдущей странице. Нет в сохранившемся тексте ни обращения к адресату, ни даты. Все это позволяет предположить, что начало письма, возможно, утрачено.
В течение 1912–1916 гг. Есенин не раз писал А. Сардановской. Об этом, в частности, свидетельствуют письма поэта к Г. Панфилову и М. Бальзамовой, помещенные в наст. томе. Некоторые из них содержат не только противоречивые суждения Есенина об отношениях с А. Сардановской, но и конкретные сведения о письмах, адресованных ей поэтом (см. пп. 4, 6, 13, 17, 35 и др.). О том, что А. Сардановская не только получала письма от Есенина, но сохраняла их бережно до конца жизни, рассказывал и ее муж — Владимир Алексеевич Олоновский: «Письма от Есенина были, и Анна их не уничтожала, хранила пачку писем, перевязанную ленточкой». Однако судьба этой примечательной части эпистолярного наследия поэта, как удалось установить, оказалась весьма и весьма драматичной. Вскоре после смерти А. Сардановской (апрель 1921 г.) письма, полученные от Есенина, оказались у ее старшей сестры Серафимы Алексеевны. Всю свою долгую жизнь она проучительствовала на Рязанщине: поначалу — в Солотче, позднее — в самой Рязани. Многие годы у нее хранились письма Есенина к А. Сардановской. Последние годы жизни Серафима Алексеевна часто хворала. В 1968 г. больную за несколько месяцев до кончины навестила живущая в Москве жена ее брата — Лидия Николаевна Сардановская. Зная, что у Серафимы Алексеевны находились письма Есенина к ее сестре Анне, Лидия Николаевна поинтересовалась, сохранились ли они. Всякое могло случиться. Как оказалось — случилось! Сегодня более чем очевидно, что большинство из них, кроме двух публикуемых в наст. томе, пропали для всех нас — навсегда. И вот при каких печальных обстоятельствах.
Во время встречи Серафима Алексеевна подтвердила, что после смерти сестры именно у нее оказались «Анюточкины письма от Сергея Есенина — пачка писем, связанная ленточкой». Желая узнать, что же произошло с ними дальше, Лидия Николаевна спросила:
«— Ты их читала?
— Нет, зачем чужие письма читать? Я их сожгла! Когда переехали в эту новую квартиру, — продолжала она, — моя обязанность была подметать квартиру, вытирать пыль, выносить мусорное ведро на помойку. Вот я понесла мусорное ведро на помойку, взяла спички и письма. Там горел костер. Я положила письма в костер. Пачка медленно тлела, а потом я палкой помешала их, письма вспыхнули и догорели.
— Зачем ты это сделала?
— Я думала: умру, кому они достанутся? Не хотела Анюту путать с Сергеем. Она вышла замуж за хорошего человека. Если бы не смерть!..
Она заплакала. Я дала ей чаю с булочкой, она с жадностью съела, пришлось покормить основательно, и она успокоилась. Я показала ей Анютины записи, рассказала их содержание. Подумав, она сказала:
— Это разорви!
— Кто он?
— Учитель соседнего села.
И уснула.
