Хроника, 1, 252, с датой: «До 25 сент. 1917 г.».
Печатается по автографу (архив М. П. Мурашева; хранится у наследников, г. Москва).
Датируется предположительно, с учетом слов: «25 я именинник» (см. реальный коммент.). Первый публикатор сделал выбор в пользу 1917-го года, мотивируя это тем, что «в сентябре 1917 года Есенин и Мурашов жили в Петрограде. Поэт был женат, имел отдельную квартиру; поэтому приглашение на именины в этот период наиболее вероятно» (Хроника, 1, 253). В. А. Вдовин (по соображениям, в печати не изложенным) считает, что письмо написано в Царском Селе в 1916 г. (Есенин 6 (1980), с. 423). Этот вариант также возможен и даже несколько более предпочтителен (ср. с реальным коммент.), в силу чего он — с известной долей условности — принят и в наст. изд.
...
Сергею Александровичу Есенину. Поздравляем дорогого именинника. Подписи.
Он держит телеграмму в руке и растерянно глядит на меня.
— Вот так история! А я ведь в ноябре именинник! Ей-Богу, в ноябре! А нынче — летний Сергей, не мой! Как же быть-то?» (из воспоминаний В. И. Эрлиха; Восп., 2, 328). 5 (18) июля празднуется обретение мощей преп. Сергия Радонежского, а 25 сент. (8 окт. <не нояб.!>) — день его памяти.
(Наст. изд., т. 4).
Следующая их встреча состоялась уже на месте военной службы Есенина. Вот некоторые ее эпизоды в изложении Мурашева:
«— Угостил бы тебя, да денег нет, — говорит Есенин печально.
Я дал ему денег 15 рублей. Он повеселел.
— Хорошо бы поймать полковника, он бы дал записку на вино в госпитальный магазин.
Не успел он докончить фразы, как в дверь резко постучали, и без ответа на стук вошел полковник Ломан. Есенин представил меня полковнику как своего близкого друга. Полковник был любезен и приветлив. Есенин с улыбкой обратился к нему:
— Господин полковник, дайте записочку, я хочу угостить друга.
Ломан засмеялся и проговорил:
— Только поаккуратней.
Он подошел к столику, сел на кровать Есенина и на небольшом листике бумаги написал:
“Отпустить Есенину за наличный расчет 1 бут. виноградного вина и 2 бут. пива. Полковник Ломан”.
<...> Полковник написал записку на обороте какого-то стихотворения. Я предложил Есенину переписать.
Надевая фуражку, он сказал:
— Я и так его помню. — Он было пошел, но, вернувшись от двери, присел к столику, исправив на записке из одной бутылки вина 4, а из 2 б<утылок> пива — 12.
— Я на все деньги возьму.
— Бери, но пить будем немного, — сказал я.
— Там видно будет!
Через минут пятнадцать он пришел в сопровождении солдата с двумя корзинами.
<...> Затем он повел меня осматривать Федоровский собор. <...> Хранитель собора привел нас в нижний этаж, где находились собранные по всей России старинные иконы. Показал узкую комнатушку, точно застенок, в которой Николай исповедовался у своего духовника. После мы в этой клетушке с хранителем собора не раз распивали церковное вино» (САЕ, с. 57–59).
Ср. также с фразой: «Поговорить есть кой о чем, только уже без спирта <и т. д.>» из предыдущего письма, также посланного из Царского Села.
Совокупность этих фактов действительно делает более предпочтительной датировку комментируемого письма 1916-м годом.
Есенин 5 (1962), с. 122.
Печатается по автографу (ИРЛИ, ф. Л. Н. Андреева), исполненному на открытке с почтовым штемпелем: «Царское Село. 20.10.16».
Датируется по этому штемпелю.
