С красным звоном... — Ср. со словами из стихотворения Ширяевца «Пасха» (1913): «И запели колокольни // Звоном красным». Новая редакция стихотворения — в журн. «Огонек» (Пг., 1917, № 12, под заголовком «Гул колокольный»).
<p>81. А. В. Ширяевцу. Конец мая — начало июня 1917 г.</p>Газ. «Ульяновская правда», 1962, 15 дек., № 294 (в статье И. Тверского «Письма Сергея Есенина в Барыше»; отрывок, с неточностями); полный текст — газ. «Ульяновский комсомолец», 1963, 26 июня, № 76 (в статье С. Рогова «Тайна писем Есенина», с искажениями и вставками публикатора; дата — «июль 1918 г.» — ошибочна). Точное воспроизведение — газ. «Ульяновский комсомолец», 1963, 28 июня, № 77 (факсимиле); Есенин 6 (1980), с. 81 (с датой: «Июнь, до 16, 1917 г.»).
Печатается по автографу (ИРЛИ, коллекция материалов по русской литературе М. С. Лесмана).
Датируется с учетом единственного почтового штемпеля на открытке: «Ташкент. 14.6.17» (ксерокопия подлинника — РГАЛИ, ф. А. В. Ширяевца; в оригинале из пяти цифр штемпеля ныне утрачено три — вторая, четвертая и пятая). Кроме того, при датировке приняты во внимание воспоминания М. П. Мурашева: «На одном из собраний <1917 г.> я простудился и попал в клинику... Двадцатого мая я выписался. Меня врачи гнали на юг, но условия жизни не позволяли. Я решил ехать на дачу под Петроградом, и Есенин было совсем собрался со мной, но потом вдруг решил ехать к себе в деревню» (цит. по: Хроника, 1, 250–251); указанная здесь мемуаристом дата подтверждается его дневниковой записью от 22 мая 1917 г. (сообщено Е. И. Струтинской).
Очень хотел приехать к тебе... — Возможно, мысли об этой поездке возникали у Есенина в т. ч. под впечатлением бесед с Клюевым, которому тоже очень хотелось побывать в Туркестане: «...я всё сам собираюсь приехать к тебе, — писал он Ширяевцу в январе 1917 г. — Я был на Кавказе и положительно ошалел от Востока. По-моему, это красота неизреченная» (журн. «De visu», М., 1993, № 3, с. 31).
...под твое бирюзовое небо... — Ср. со строкой «Бирюзою и лазурью небо ласково цветет» из стихотворения Ширяевца «Весеннее», а также с начальными строчками другого стихотворения: «Ем сочный виноград прозрачно-хризолитовый, // А в небе бирюза, и мысли бирюзовы» (в его кн. «Край солнца и чимбета: Туркестанские мотивы», Ташкент, 1919, с. 12 и 13). Скорее всего, эти строки Есенин знал задолго до появления в печати: ведь Ширяевец посылал стихи своему заочному другу регулярно. «Когда я встречался в 1917 году с С. Есениным, — вспоминал В. Львов-Рогачевский, — он каждый раз с юношеским увлечением говорил о Ширяевце, с которым состоял в переписке. Он давал просматривать мне его рукописи, многие стихи своего друга тут же на память читал своим певучим голосом» (в кн.: Ширяевец А. Волжские песни: Стихотворения. [М.:] Круг, 1928, с. 9).
...уезжаю домой, а оттуда напишу тебе обстоятельно. — Вероятнее всего, этим обстоятельным письмом явилось есенинское письмо Ширяевцу от 24 июня 1917 г. (п. 82).
...предупреди, получишь ли ты эту открытку. — Судя по содержанию п. 82, Ширяевец ответил Есенину на эти слова; ныне этот ответ неизвестен.
<p>82. А. В. Ширяевцу. 24 июня 1917 г.</p>РЛ, 1962, № 3, с. 175–178 (в статье В. Земскова и Н. Хомчук «Есенин и Ширяевец»; не полностью, с неточностями). Полный текст — Есенин 5 (1962), с. 126–128, с неточностями.
Печатается по автографу (Самарский областной историко-краеведческий музей им. П. В. Алабина).
В первом предложении после слов «все слова» было: «о них». В третьем абзаце после слов «...как их легко взбаламутить» зачеркнуто: «только стоит слегка повести против шерсти». Девятый абзац (после слов «...как лещей или шелеспёров») был начат фразой: «Деды-то наши их медведями тешили, а они нас потешают просто сами».
...все слова пропали... — Написав первоначально перед словом «пропали» слова «о них», Есенин, очевидно, имел в виду (как явствует из последующего текста) столичных литераторов.
...как теперешние рубли. — В годы первой мировой войны постепенно были изъяты из обращения золотые и серебряные монеты рублевого достоинства (их заменили бумажные).
...что прошло, то будет мило ~ сказал Пушкин. — У Пушкина в стихотворении «Если жизнь тебя обманет...» (1825): «Что пройдет, то будет мило» (Пушкин 1917, стб. 194).
