Je désire que le sujet de ces vers ne soit pas un mauvais sujet…[92]
Увы! каламбур лучше стихов! Ну да всё равно! Если он вышел из пустой головы, то, по крайней мере, стихи из полного сердца. Тот, кто играет словами, не всегда играет чувствами,[93] и ты можешь быть уверен, дорогой Алексис, что я так рад за тебя, что завтра же начну сочинять новую ар<ию> для твоего маленького крикуна.
Напиши, пожалуйста, милый друг, еще тотчас, что у вас делается; я три раза зимой просился в отпуск в Москву к вам, хоть на 14 дней — не пустили! Что, брат, делать! Вышел бы в отставку, да бабушка не хочет — надо же ей чем-нибудь пожертвовать. Признаюсь тебе, я с некоторого времени ужасно упал духом.
Милостивый Государь Александр Иванович*!
Посылаю Вам ту строфу, о которой Вы мне вчера говорили, для
За сим остаюсь навсегда вам преданный и благодарный
<Петербург или Царское село, январь-начало марта 1840 г.>
O! cher et aimable M-r Opotchinine*!
<См. перевод в примечаниях*>
Ваше Превосходительство, Милостивый Государь!
Получив от Вашего Превосходительства приказание объяснить вам обстоятельства поединка моего с господином Барантом*, честь имею донести вашему Превосходительству, что 16-го февраля на бале у графини Лаваль* господин Барант стал требовать у меня объяснения насчет будто мною сказанного; я отвечал, что всё ему переданное несправедливо, но так как он был этим недоволен, то я прибавил, что дальнейшего объяснения давать ему не намерен. На колкий его ответ я возразил такой же колкостию, на что́ он сказал, что если б находился в своем отечестве, то знал бы как кончить дело; тогда я отвечал, что в России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и что мы меньше других позволяем себя оскорблять безнаказанно. Он меня вызвал, мы условились и расстались. 18-го числа в воскресенье в 12 часов утра съехались мы за Черною речкой на Парголовской дороге. Его секундантом был* француз, которого имени я не помню, и которого никогда до сего не видал. Так как господин Барант почитал себя обиженным, то я предоставил ему выбор оружия. Он избрал шпаги, но с нами были также и пистолеты. Едва успели мы скрестить шпаги, как у моей конец переломился, а он мне слегка оцарапал грудь. Тогда взяли мы пистолеты. Мы должны были стрелять вместе, но я немного опоздал. Он дал промах, а я выстрелил уже в сторону. После сего он подал мне руку, и мы разошлись.
Вот, Ваше Превосходительство, подробный отчет всего случившегося* между нами.
С истинною преданностию честь имею пребыть Вашего превосходительства покорнейший слуга Михайла Лермонтов.
