1-й красноармеец (голос на улице). Рота за колодезем.
2-й красноармеец (голос на улице). Эх, табачок забыл.
Старик (в избе). Пожар. Должно, в Выселках.
Старуха (в избе). О господи Исусе, мати пресвятая…
Микеша (голос на улице). Поспать не дали, сволочи!
1-й красноармеец (голос на улице). Беспременно казаки.
2-й красноармеец (голос на улице). И пехота. Наши прибегли, сказывают, цепями идут.
Микеша (голос на улице). Задаст он нам жару.
1-й красноармеец (голос на улице). Не то он нам, не то мы ему.
Павел (голос на улице). Все?
Голоса на улице. Все.
Павел (голос на улице). Зря патронов не трать. Бей, когда увидишь, или по огню. Смир-но! Левое плечо, шагом арш!
Удаляющийся топот.
Старик (в избе). Пожар дюже разгорается. (Все в избе красно озарено. Старик скребет голову, спину.) Ишь взбулгачились, не иначе белые напали. (Молчание.) Сколько сена потравили!..
Старуха. Ну, да и то сказать, за все заплатили честно, благородно.
Старик. Што ж, заплатили, зимой бы дороже продал.
Марьяна. Вздумали про сено. Сколько теперя голов положат.
Старик. Наше дело сторона. Запри двери.
Луша запирает.
Старуха. Вот так и мой Степушка… (Луша зевает.) Лушка, заксти рот-то… Господи Исусе, помилуй нас…
Ложатся. Некоторое время сонное молчание. Перестрелка то затихает, то разгорается. В окнах все то же багровое шевелящееся зарево. Нетерпеливый стук в двери.
Луша (подбегает к двери). Хто там?
Сергеев (за дверью). Отпирай!
Старик. Да хто такой?
Сергеев (за дверью). Отпирай, голову снесу!..
Луша. Батенька, я боюсь.
Сергеев (грохочет в дверь). Отпирай, тебе говорят!..
Старик. Лушка, отопри.
Старуха. Господи Исусе!..
Луша отпирает. Врывается Сергеев без винтовки, с перекошенным от страха и злобы лицом. Мечется по избе.
Сергеев (задыхаясь от быстрого бега). Куда бы мне?!
Старуха. Ты чево, родименький? Ай забыл чево?
Сергеев. Молчи, карга!..
Старуха. О господи Исусе, спаси и помилуй!.. Никак с печатью!
Сергеев (старику). Подымай половицу.
Старик (испуганно). На што тебе половицу?
Сергеев (вытаскивает револьвер). На месте положу…
Старик. Слышь, там тебе крысы стрескают. Они с кобеля у нас, накинутся на человека…
Луша. Уж был такой случай у нас…
Сергеев. Издохнешь, собака! (Наводит на старика револьвер.)
Старуха. Царица небесная! (Плачет.)
Луша (испуганно). Батенька!..
Марьяна (озлобленно). Чего озверинился?
Старик (подымает половицу). Чего ж, спущайся… Мне не жалко…
Сергеев (спускаясь под пол). Закрой. Да слышь, ежели придут наши, скажи – никого нету и никто не приходил… А то все одно не жить вам, всех перестреляю…
Старик закрывает подполье.
Старуха. Страсти-то!..
Старик. Запри.
Луша запирает дверь. Все ложатся. Молчание. Полыхает сильное зарево. Далекая перестрелка.
Занавес.
<p>Действие третье</p>Зал помещичьего покинутого дома. Мебель, портьеры, картины – все сохранилось. На столе епитрахиль, крест, чаша с водой, кропило. Поп, с красивым наглым лицом, подстриженная черная борода: очевидно, умел и любил пожить, упитанный, но подвижной, моложавый. Дьячок, с подведенным от голода животом. Лавочник, толстый, присадистый, с могучим затылком.
Поп (в камилавке). Иван Иваныч, надо бы велеть досок принесть да помост сбить. Видней будет. И служить лучше, и слышней, когда слово буду говорить.
Лавочник. Отец Феофан, я опять на своем: в церкви бы лучше. Ты с амвона скажешь слово, оно будет благолепнее. И служба там на месте. Там народ кажное слово принимает безо всяких.
Поп. Говорю тебе, все известкой да кирпичом завалило… Снаряд как ударил в купол, пробил, – так все вниз и свалилось.
Лавочник. Вычистить.
Поп. За день не управишься. По колено мусору. И опасно – из свода кирпичи нависли, может оторваться в толпу, паники наделаем, а откладывать тоже нельзя: куй железо, пока горячо.
