«Духа русского тут и слыхом не слыхать и видом не видать». — Мысль о том, что «прогрессисты», «теоретики» (то есть в первую очередь деятели «Современника») «санктифируют» «неметчину и регламенты», пропитывала все выступления «Времени». «Духа русского тут и слыхом не слыхать и видом не видать. Чутья русского и во сне не предвидится», — писал Ф. М. Достоевский («Необходимое литературное объяснение по поводу разных хлебных и нехлебных вопросов». — «Время», 1863, № 1, «Совр. обозрение», стр. 31).
…об червонорусах… что-то пролепетали, об каких-то четырехсотлетних страданиях! — Об этом писал Ф. М. Достоевский в той же статье «Необходимое литературное объяснение…» («Время», 1863, № 1, «Совр. обозрение», стр. 31).
…арбузные корки, выкинутые вам покойною «Русскою беседой»…— Указание на связь почвеннической теории с некоторыми идеями славянофилов, органом которых был журнал «Русская беседа».
…хвастаетесь… что у вас много подписчиков. — В № 1 за 1863 г. был опубликован «Список экземплярам «Времени», разосланным по губерниям в 1862 г.». Редакция сопроводила его ироническими замечаниями по адресу журналов, которые «находили это дурным, неуместным, хвастливым», так как у них «число подписчиков уменьшалось с каждым годом».
…тысячекратно повторяемое трясение гоголевской «Шинели»…— По-видимому, повод для этого упрека Салтыкову дал не сам Ф. М. Достоевский, а состав беллетристического отдела журнала в целом. Прямыми реминисценциями из гоголевской повести выглядели, например, некоторые эпизоды в рассказах и очерках, опубликованных в № 1 «Времени» за 1863 г. (Н. Соколовский. Из записок следователя в арестантской роте. Самоубийца, стр. 20–21; Петр Горский. Бедные жильцы. Физиологический очерк, стр. 283). Эта беллетристика разменивала социальный гуманизм на снисходительную жалость к «маленьким людям», враждебную установкам «Современника».
…драму Островского…— «Грех да беда на кого не живет».
*
Впервые — С, 1863, № 4, отд. «Современное обозрение», стр. 375–402 (ценз, разр. — 20 апреля). Рукописи и корректуры не сохранились.
Содержание апрельской хроники определяют вопросы о политической роли дворянства, о положении помещиков в послереформенной России, об их взаимоотношениях с крестьянами.
Требования «справедливости» к «ущемленному в правах» дворянину, сетования о его «потерях», прославление его «самоотверженности» в ходе реформы, жалобы на «неблагодарность» крестьян заполнили к началу 1863 г. страницы консервативной печати: «Высшее сословие, дворянское сословие совершило для блага бывших своих крестьян точно подвиг»[131], «дворянство… приносит значительные жертвы общему делу»[132]. Между тем «крестьяне в самых заботливых облегчениях, в самых щедрых уступках, делаемых помещиками, видят какую-то ловушку»[133], а литература «тешится… над помещиком»[134].
Дворянские идеологи в своих газетно-журнальных выступлениях, книгах, проектах преследовали цель, точно сформулированную Б. Н. Чичериным: «Когда одна поддержка здания исчезла, надобно укрепить его на новых столбах, иначе оно рано или поздно обрушится»[135].
Реставраторские стремления крепостнических кругов привлекали серьезное внимание «Современника»[136]. Но бороться с этой тенденцией было трудно: «правительство как-то особенно зорко следит, чтобы не были задеты в литературе помещики», — отмечал «Колокол»[137].
Салтыков дал бой крепостническим претензиям, воспользовавшись появлением в «Русском вестнике» известных писем А. А. Фета «Из деревни»[138]. В них начавший хозяйничать с помощью вольнонаемного труда и столкнувшийся с трудностями Фет изливал свое негодование на новые порядки — менее «удобные» для землевладельца, чем крепостные формы взаимоотношений.
Апрельская хроника открывается теоретическим вступлением, разъясняющим понятие «справедливости».
Отстаивая «ясность действий», Салтыков доказывает, что в демократическом понимании «справедливость» есть свободный анализ «внутренней сущности» всех тенденций и идеалов современного общественного развития и «постановка тех выводов, которые естественно из этого анализа вытекают», то есть выводов революционных. Для представителей «привилегированной правды» (официально-дворянской идеологии) «справедливость» означает, в сущности, «снисходительность» к «несправедливости», иначе говоря — примирительно-апологетическое отношение к наследию крепостничества в пореформенной жизни.
