Оказавшись одна в пустой кондитерской, уставленной столиками красного дерева, где вкусно пахло свадебным пирогом и апельсиновой коркой, Барбара сидела некоторое время, не поднимая глаз, точно ребенок, у которого отняли игрушку, не умея сразу разобраться в своих чувствах. Потом расплатилась с немолодой официанткой и вышла на площадь. Духовой оркестр исполнял делибовскую «Коппелию», и загубленная столь малоподходящим исполнением мелодия преследовала ее всю дорогу.
Она пошла прямо домой. В комнате, где три часа назад ее оставили после обеда наедине с Харбинджеpом, в оконной нише сидела явно расстроенная Агата. Уже целый час она не находила покоя. Зайдя с Энн в кондитерскую, где можно было купить особый сорт тянучек, по ее мнению, наиболее полезный для детей, она занялась покупкой и вдруг заметила, что Энн стоит как вкопанная, раскрыв рот и устремив дерзкий носик в глубь кафе; проследив за ее удивленным, вопрошающим взглядом, Агата, к своему изумлению, увидела Барбару с мужчиной, в котором тотчас узнала Куртье. С похвальной решительностью она сунула Энн в рот тянучку, распорядилась, чтобы остальное прислали на дом, и, взяв девочку за руку, вышла на улицу. Беда никогда не приходит одна: едва переступив порог дома, Агата услышала от отца, к чему привел роман Милтоуна. Барбара застала сестру искренне удрученной и расстроенной: она никак не могла решить, надо ли рассказать родителям о том, чему она была свидетельницей, но в то же время была возмущена до глубины души, как может быть возмущена преданная семье женщина, увидев попранными все свои идеалы.
Поняв по лицу сестры, что она, очевидно, узнала о Милтоуне, Барбара сказала:
— Итак, мой ангел, меня ждет выговор?
— По-моему, ты сошла с ума. Зачем ты привела к нему миссис Ноуэл? холодно ответила Агата.
— Женщина непременно должна быть чуточку сумасшедшей, — словно про себя сказала Барбара.
Агата молча посмотрела на нее.
— Не могу тебя понять, — сказала она наконец. — Ты ведь не глупая!
— Нет, но хитрая.
— Может быть, тебе и весело, когда рушится вся жизнь Милтоуна, пробормотала Агата. — А мне нет.
Глаза Барбары сверкнули.
— Мир не ограничивается детской, мой ангел, — холодно ответила она.
Агата поджала губы, всем своим видом говоря: «И это очень жаль», — но сказала только:
— Ты, наверно, не знаешь, что я сейчас видела тебя в кондитерской Гастарда.
Мгновение Барбара изумленно смотрела на нее, потом рассмеялась.
— Вот оно что! — сказала она. — Какая чудовищная безнравственность!.. Бедный старик Гастард!
И все еще смеясь злым смехом, повернулась и вышла.
