Том 7. Ахру полностью

С. 79. А ведь Розанов не только философ «превыше самого Ничше!» Розанов — сотрудник «Нового Времени». — Впервые сравнение Розанова с Ф. Ницше было высказано Мережковским в работе «Л. Толстой и Достоевский»: «...такое сопоставление многих удивит; но когда этот мыслитель при всех своих слабостях, в иных прозрениях столь же гениальный, как Ницше, и, может быть, даже более, чем Ницше, самородный в своей антихристианской сущности, будет понят, то он окажется явлением едва ли не более грозным. Требующим большего внимания со стороны церкви, чем Л. Толстой, несмотря на всю теперешнюю разницу в общественном влиянии обоих писателей (Мережковский Д. Л. Толстой и Достоевский. Вечные спутники. М., 1995. С. 150). Ср. также: «Антихристианство Розанова имеет много точек соприкосновения с антихристианством в учении Ницше, но в существенном они расходятся. Линии религиозно-философских узоров рисунка Ницше смелее и решительнее, они ярче, определеннее, выпуклее, но в конце концов В. В. Розанов идет дальше, его узоры сложнее, тоньше, извилистее, и там, где они видны, они особенно значительны и угрожающе страшны» (Волжский А. С. Мистический пантеизм В. В. Розанова // Pro et contra. С. 449). Сам же Розанов отказывался от этого сравнения, не находя в философии «сверхчеловека» духа кротости (Уединенное. С. 463—464). В газете «Новое время» — реакционном печатном органе с точки зрения либерально-демократической интеллигенции — Розанов публиковался с середины 1890-х гг., в 1909 г. он стал ее постоянным сотрудником, печатая здесь ежегодно около 50 статей. Впрочем, это обстоятельство не мешало Розанову с его изменчивыми религиозно-философскими умонастроениями и парадоксальным мировоззрением совершать в своих книгах неожиданные выпады против ортодоксов и даже защищать «демократов».

С. 81. ...если бы вовремя отправили Блока сюда в санаторию, ну куда-нибудь в Наухейм... — 29 мая 1921 г. М. Горький обратился к А. В. Луначарскому с письмом, в котором просил срочно выхлопотать для Блока разрешение на выезд в Финляндию, где бы он мог устроиться «в одной из лучших санаторий» (Литературное наследство. Т. 80. В. И. Ленин и А. В. Луначарский. Переписка, доклады, документы. М., 1971. С. 292—293). 23 июля 1921 г. поэт получил разрешение на выезд от Советского правительства, однако быстрое развитие болезни расстроило эти планы. Подробнее см.: Об участии А. М. Горького в судьбе Блока в последние дни жизни поэта / Публ. А. М. Крюковой // Александр Блок. Исследования и материалы. Л., 1987. С. 274—277; а также: «Он будет писать против нас». Правда о болезни и смерти Александра Блока // Источник. 1995. № 2. С. 33—45. Упоминание Ремизовым курорта в Бад-Наугейме (Германия), очевидно, связано с первым циклом стихов поэта «Antc Lucem», который был написан под впечатлением первой любви Блока к К. А. Садовской и встрече с ней в Бад-Наугейме летом 1897 г.; на этом курорте поэт бывал также и в 1903 г.

С. 81. ...и М. О. Гершензон где-то тут лечится!.. — М. О. Гершензон проходил курс лечения на германском курорте Баденвейлер с октября 1922-го по август 1923 г. См.: Гершензон М. О. Письма к Льву Шестову/ Публ. А. Д’Амелиа и В. Аллоя // Минувшее. Исторический альманах. 6. М., 1992. С. 269—288.

С. 84. Дорогая и милая Серафима Павловна! Мне как-то очень грустно сделалось... — В альбоме «Розанов» письмо № 16. Авт. коммент.: «От отчаяния С. П. решила однажды вгорячах: поедем заграницу навсегда. В. В. часто говорил: “Вот Серафима благородная, а мы с тобой не благородные”. В. В. обыкновенно обращался на “ты” в сокровенные минуты, а в рассерженные и дам называл “мальчишками” — это, д<олжно> б<ыть>, от учительства идет. А по свидетельству учеников его елецких: М. М. Пришвина, А. М. Коноплянцева звали В. В. “козлом”».

С. 85. Опал. — Ср. с описанием истории, рассказанной в книгах «О происхождении моей книги о табаке» (1946) и «Встречи. Петербургский буерак» (глава «Моя литературная карьера»). В альбоме «Розанов» имеется вырезка из газеты «Новое время» (1917. 22 февраля) со статьей Розанова «О Конст. Леонтьеве» и с пометой Ремизова: «Последняя статья В. В. Розанова перед революцией. 23.II.1917». Заключительные строки статьи: «Он <Леонтьев. — Е. О.> был какой-то “христианин” вне “христианства”. Потому что, кажется, в христианстве не подобает быть “богиням”. А Леонтьев “без этого не мог” по “своей Потемкинской натуре”*)» — обведены и сопровождены комментарием, подписанным рядом на листе: «*) восковый (розовый) слепок Потемкинской “натуры” хранился в Эрмитаже <несколько строк густо замарано. — Е. О.> его видел и В. В. Розанов».