- Кстати, дорогой учитель, чем вы объясняете, что при таком страшном столкновении мы все же дешево отделались?
- Это легко объяснить.
- Вы полагаете, что Земля не слишком пострадала, если не считать потери нескольких квадратных лье территории, и что, в частности, ось ее вращения не изменилась внезапно?
- Да, я так полагаю, капитан Сервадак, - отвечал Пальмирен Розет, - и вот на каком основании. Земля двигалась тогда со скоростью двадцати восьми тысяч восьмисот лье в час, Галлия - со скоростью пятидесяти семи тысяч лье. Представьте себе, что поезд, проходящий около восьмидесяти шести тысяч лье в час, налетел бы на препятствие. Сами можете судить, господа, каков был бы при этом толчок. Комета же, обладая ядром исключительной твердости, прошла сквозь Землю навылет, ничего не разрушив, подобно пуле, пущенной с близкого расстояния сквозь оконное стекло.
- В самом деле, - проговорил Гектор Сервадак, - так оно, пожалуй, и случилось...
- Именно так, - подтвердил профессор с глубоким убеждением, тем более что комета летела наискось к поверхности Земли. Упади Галлия вертикально, она проникла бы в самую глубь нашей планеты, произведя ужасные разрушения, и раздавила бы даже Монмартрский холм, если бы он встретился ей на пути?
- Сударь! - воскликнул Бен-Зуф, возмущенный этим выпадом, к которому на сей раз не подавал никакого повода.
- Молчи, Бен-Зуф, - остановил его капитан Сервадак.
В эту минуту Исаак Хаккабут, приблизившись к Пальмирену Розету, спросил его дрожащим голосом:
- Господин профессор, а вернемся ли мы на Землю и когда мы вернемся?
- Вы очень спешите туда? - спросил Пальмирен Розет.
- То, о чем спрашивает вас Исаак, - вмешался лейтенант Прокофьев, - мне хотелось бы сформулировать более научно.
- Говорите!
- Вы утверждаете, что прежняя орбита Галлии изменилась?
- Бесспорно.
- Какой же стала новая орбита, новая кривая движения кометы? Неужто гиперболической? Это увлекло бы Галлию в бесконечные пространства звездных миров и без всякой надежды на возвращение.
- Нет! - ответил Пальмирен Розет.
- Значит, она обратилась в эллиптическую?
- Именно.
- И плоскость ее будет совпадать с плоскостью земной орбиты?
- Несомненно.
- Следовательно, Галлия комета периодическая?
- Бесспорно, и даже короткопериодическая, так как ее полный оборот вокруг Солнца, учитывая возмущающее влияние Юпитера, Сатурна и Марса, завершится в два года.
- Но в таком случае, - воскликнул лейтенант Прокофьев, - все шансы за то, что через два года после столкновения Галлия опять встретится с Землей в той же самой точке?
- Действительно, сударь, этого можно опасаться.
- Опасаться? - изумился капитан Сервадак.
- Да, господа! - ответил Пальмирен Розет, топнув ногой. - Нам здесь хорошо, и, если бы это зависело только от меня, Галлия никогда не вернулась бы к Земле!
Итак, все стало ясно, все нашло объяснение для наших исследователей, любителей строить гипотезы! Их уносила комета, летящая по околосолнечному миру. Громадное светило, которое после катастрофы появилось на миг в густой пелене облаков перед капитаном Сервадаком, было не чем иным, как Землей. Грандиозный, небывалый прилив на Галлийском море был вызван притяжением земного шара.
И, главное, комета должна неминуемо встретиться с Землей, - так по крайней мере утверждал профессор. Были ли, однако, его вычисления настолько точны, чтобы неизбежность этой встречи могла считаться математически доказанной? Вполне понятно, что у галлийцев остались на этот счет некоторые сомнения.
Последующие дни колонисты были заняты хлопотами по устройству своего гостя. К счастью, профессор принадлежал к людям неприхотливым в житейских мелочах и легко мирился с любыми условиями. Витая день и ночь в облаках, следя за светилами, блуждающими в небесных пространствах, ученый мало интересовался помещением и пищей, за исключением разве кофе. Он как будто даже не заметил, как искусно и умело поселенцы приспособили для жилья Улей Нины.
Капитан Сервадак хотел отвести самую лучшую комнату своему старому учителю. Но тот, вовсе не склонный жить рядом с другими поселенцами, отказался наотрез. Единственное, что ему было нужно, это уголок для обсерватории, удобно расположенный и уединенный, где он мог бы спокойно заняться астрономическими наблюдениями.
Гектор Сервадак и лейтенант Прокофьев постарались отыскать удобное помещение. Им повезло. В склонах вулканического массива, футах в ста над центральным залом, они обнаружили узкую пещеру, вполне подходящую для астронома и его приборов. Там поставили кровать, несколько стульев, шкафчик, не говоря уже о знаменитой трубе, которую установили с таким расчетом, чтобы по возможности облегчить наблюдения. Струя лавы, отведенная от главного потока, обогревала помещение обсерватории.
