- Тьфу! Козявка какая-то! - фыркнул Бен-Зуф, выпячивая губы и всем своим видом выражая презрение к комете профессора.
Пальмирен Розет смерил Бен-Зуфа уничтожающим взглядом.
- Так вот, - продолжал профессор с раздражением, - каков же теперь объем Галлии?
- Объем?.. - переспросил Гектор Сервадак нерешительно.
- Ученик Сервадак, неужели вы разучились вычислять объем шара, когда вам известна его поверхность?
- Нет, господин Розет... Но вы даже не даете мне времени передохнуть.
- В математике не бывает передышек, молодой человек, не должно быть передышек!
Собеседники Пальмирена Розета призвали на помощь всю свою выдержку, чтобы не расхохотаться.
- Чего же вы ждете? - настаивал профессор. - Объем шара...
- Равен величине его поверхности... - отвечал Гектор Сервадак, запинаясь, - помноженной на...
- На треть его радиуса, молодой человек! - воскликнул Пальмирен Розет. - На треть радиуса! Вы кончили?
- Сейчас. Треть радиуса Галлии, составляя сто двадцать три, три, три...
- Три, три, три, три... - насмешливо повторял Бен-Зуф на разные лады.
- Молчать! - крикнул профессор, рассердившись не на шутку. - Достаточно двух первых чисел десятичной дроби, отбросьте остальные.
- Я уже отбросил, - покорно ответил Гектор Сервадак.
- И что же?
- Помножив один миллион семьсот девятнадцать тысяч двадцать на сто двадцать три и тридцать три сотых, мы получим двести одиннадцать миллионов четыреста тридцать девять тысяч четыреста шестьдесят кубических километров.
- Вот каков объем моей кометы! - с торжеством воскликнул профессор. - Право же, это не так уж мало.
- Без сомнения, - заметил лейтенант Прокофьев, - но ее объем все же в пять тысяч сто шестьдесят шесть раз меньше объема Земли, составляющего в круглых цифрах...
- Триллион восемьдесят два миллиарда восемьсот сорок один миллион кубических километров, мне это отлично известно, сударь, - перебил Пальмирен Розет.
- Кроме того, - добавил лейтенант Прокофьев, - объем Галлии гораздо меньше объема Луны, равняющегося одной сорок девятой объема земного шара.
- Да кто же с этим спорит? - огрызнулся профессор, уязвленный в самое сердце.
- Итак, - безжалостно продолжал лейтенант Прокофьев, - с поверхности Земли Галлия видна не лучше, чем звезда седьмой величины, то есть ее нельзя заметить простым глазом!
- Вот так штука! - воскликнул Бен-Зуф. - Хороша комета, нечего сказать! И на этакой-то песчинке нас угораздило улететь!
- Замолчите! - прошипел Пальмирен Розет, окончательно выведенный из себя.
- Не комета, а ореховая скорлупа, горошина, крупинка! - продолжал дразнить его Бен-Зуф в отместку за Монмартр.
- Перестань, Бен-Зуф, - сказал капитан Сервадак.
- Булавочная головка, букашка, ничтожество!
- Замолчишь ли ты, черт возьми?
Поняв, что капитан рассердился не на шутку, Бен-Зуф ушел, оглашая взрывами хохота гулкие своды пещеры.
Он скрылся во-время. Пальмирен Розет готов был разразиться бранью и долго еще не мог овладеть собой. Он с таким же трудом выносил нападки на свою комету, как Бен-Зуф - нападки на родной Монмартр. Каждый из них защищал свое с одинаковым ожесточением.
Наконец, профессор обрел дар речи и, обращаясь к своим ученикам, вернее к собеседникам, заявил:
- Господа, нам известны теперь диаметр, окружность, поверхность и объем Галлии. Это уже кое-что, но далеко не все. Я хотел бы непосредственно измерить ее плотность и массу, а также узнать силу тяжести на ее поверхности.
- Это трудно, - вставил граф Тимашев.
- Мало ли что! Я желаю знать, сколько весит моя комета, и я узнаю это.
- Разрешить эту проблему не так-то легко, - заметил лейтенант Прокофьев, - потому что мы не знаем, из какого вещества состоит Галлия.
- Ах, вы не знаете ее состава? - спросил профессор.
- Не знаем, - подтвердил граф Тимашев, - и если бы вы могли просветить нас на этот счет...
- Э-э, господа, какое мне до этого дело! - ответил Пальмирен Розет. - Я и без того отлично разрешу занимающую меня проблему.
- Как вам угодно, дорогой профессор, мы же всегда будем к вашим услугам! - проговорил капитан Сервадак.
- Мне требуется еще месяц для наблюдений и вычислений, - заявил Пальмирен Розет резким тоном, - потрудитесь подождать, пока я кончу!
- Еще бы, господин профессор, разумеется! - успокоил его граф Тимашев. - Мы будем ждать, сколько вам будет угодно!
- И даже дольше! - прибавил капитан Сервадак шутливо.
- Итак, мы встретимся через месяц, - заключил Пальмирен Розет, - то есть шестьдесят второго апреля.
Это соответствовало тридцать первому июля по земному календарю.
