- Признаюсь, к стыду своему, что забыл! - сказал капитан Сервадак.
- Так вот! Если принять силу тяжести на Земле за единицу, то на Луне она равняется шестнадцати сотым, на Юпитере - двум целым сорока пяти сотым, на Марсе - пяти десятым, на Меркурии - одной целой пятнадцати сотым, на Венере - девяноста двум сотым, почти столько же, сколько на Земле, на Солнце - двум целым сорока пяти сотым. Там один земной килограмм весит двадцать восемь килограммов!
- Поэтому, - добавил лейтенант Прокофьев, - если человек упадет на Солнце, то подняться он может лишь с огромным трудом, а пушечное ядро пролетит там не больше нескольких десятков метров.
- На таком поле битвы трусам раздолье! - заметил Бен-Зуф.
- Вовсе нет, - возразил капитан Сервадак, - ведь они будут так тяжелы, что не смогут удрать!
- Экая досада, что Галлия не оказалась еще меньше, - заявил Бен-Зуф. - Тогда мы были бы куда сильнее и прыгали бы много выше. Правда, комету меньше Галлии трудно и сыскать!
Такая насмешка не могла не задеть самолюбие Пальмирена Розета, владельца упомянутой кометы.
- Видали вы нахала? - огрызнулся он сердито. - Голова этого невежды и так слишком легковесна. Берегитесь, как бы от порыва ветра она не отлетела совсем!
- Ерунда, - отвечал Бен-Зуф, - я придержу ее обеими руками.
Видя, что последнее слово остается за неугомонным Бен-Зуфом, Пальмирен Розет собирался было уйти, когда капитан Сервадак остановил его.
- Простите, дорогой профессор, - сказал он, - только один вопрос. Не знаете ли вы, из какого вещества состоит Галлия?
- Может быть, и знаю! - ответил Пальмирен Розет. - Свойства этого вещества... плотность, равняющаяся десяти... я бы осмелился утверждать... О, если это так, я посрамлю вашего Бен-Зуфа! Пусть только посмеет сравнить свой пригорок с моей кометой!
- А что вы осмелились бы утверждать? - спросил капитан Сервадак.
- Что это вещество, - продолжал профессор, торжественно скандируя каждый слог, - это вещество не что иное, как теллурид...
- Эка невидаль - теллурид! - фыркнул Бен-Зуф.
- Теллурид, содержащий золото, минерал, встречающийся и на Земле; здесь же в нем содержится, я полагаю, семьдесят процентов теллура и тридцать процентов золота.
- Тридцать процентов! - воскликнул Гектор Сервадак.
- Что при сложении удельного веса обоих металлов составляет в целом десять, то есть именно ту цифру, которой выражается плотность Галлии!
- Золотая комета! - удивился капитан Сервадак.
- Прославленный Мопертюи считал это вполне возможным, и существование Галлии доказывает его правоту!
- Но если в таком случае Галлия упадет на земной шар, - заметил граф Тимашев, - она спутает там все денежные отношения, ибо на Земле в обращении находится всего двадцать девять миллиардов четыреста миллионов золота!
- Вы правы, - согласился Пальмирен Розет, - глыба из золотого теллурида, на которой мы находимся, весит, по земным мерам веса, двести одиннадцать квинтиллионов четыреста тридцать три квадрильона четыреста шестьдесят триллионов килограммов, следовательно, она принесет с собой на Землю около семидесяти одного квинтиллиона золота. Из расчета трех тысяч пятисот франков на килограмм, это составит круглым числом двести сорок шесть секстильонов франков - число двадцатичетырехзначное.
- И с этого дня, - заключил Гектор Сервадак, - золото на Земле совершенно обесценится и более чем когда-либо будет заслуживать название «презренного металла».
Профессор не слышал этого замечания. Закончив свою речь, он величественно вышел из зала и направился к себе в обсерваторию.
- А сказать по правде, - спросил тогда Бен-Зуф, - какая польза от всех этих головоломок, с которыми наш сварливый ученый управляется как фокусник в балагане?
- Никакой! - отвечал капитан Сервадак. - Именно поэтому это так и увлекательно!
В самом деле, Пальмирен Розет трудился исключительно из любви к искусству. Он определил эфемериды кометы, ее траекторию в межпланетном пространстве, период ее обращения вокруг Солнца. Все остальное - масса, плотность, сила притяжения и даже ценные металлы Галлии - интересовало только его одного и было безразлично для его спутников; им прежде всего хотелось встретиться с Землей в назначенной точке ее орбиты и в назначенный срок.
Профессору предоставили заниматься чистой наукой сколько ему угодно.
На другой день было 1 августа, или, пользуясь терминологией Пальмирена Розета, 63 апреля по галлийскому календарю. В течение этого месяца комета, пролетев шестнадцать миллионов пятьсот тысяч лье, должна была удалиться от Солнца на сто девяносто семь миллионов лье. Ей предстояло пройти еще восемьдесят один миллион лье, чтобы к 15 января достигнуть афелия. Миновав эту точку, она начнет приближаться к Солнцу.
Теперь Галлия неслась навстречу неведомому чудесному миру, который до сих пор был недоступен человеческому взору на таком близком расстоянии.
