Столбов, поникнувших седыми головами,Столбов у Тленности угрюмой на часах,Стоящих пасмурно над падшими столбами –Повсюду сумрачный Дедал в моих очах!. . . . . . . . . .. . . . . . . . . .. . . . . . . . . . Дружины мертвецов гранитных! Не вы ли стражи тех столбов, На коих чудеса веков, Искусств и знаний первобытныхРукою Сифовых начертаны сынов?.. Как знать, и здесь былой порою, Творенья, может быть, весною,Род человеческий без умолку жужжал – В те времена, как наших башен Главою отрок достигал, И мамонта, могуч и страшен,На битву равную охотник вызывал!Быть может, некогда и в этом запустеньеГигантской роскоши лилось обвороженье:Вздымались портики близ кедровых палат,Кругом висячие сады благоухали,Теснились медные чудовища у врат,И мрамор золотом расписанных аркадСлоны гранитные хребтами подпирали! И здесь огромных башен лес, До вековых переворотов, Пронзал, быть может, свод небес,И пена горных струй, средь пальмовых древес,Из пасти бронзовых сверкала бегемотов! И здесь на жертвенную кровь,Быть может, мирными венчанные цветами, Колоссы яшмовых боговГлядели весело алмазными очами…Так, так! подлунного величия звездойИ сей Ничтожества был озарен объедок, – Парил умов надменных рой, Цвела любовь… и напоследок – Повсюду смерть, повсюду прах В печальных странника очах! Лишь ты, Армида красотою, Над сей могилой вековою, Природа-мать, лишь ты одна Души магической полна! Какою роскошью чудесной Сей град развалин неизвестный Повсюду богатит она!Взгляните: этот столб, Гигант окаменелый, Как в поле колос переспелый,К земле он древнею склонился головой; Но с ним, недвинутый годами, Сосед, увенчанный цветами, Гирляндой связан молодой; Но с головы его маститой Кудрей зеленых вьется рой, И плащ из листьев шелковитый Колышет ветр на нем лесной! Вот столб другой: на дерн кудрявый, Как труп он рухнулся безглавый;Но по зияющим развалины рубцамИграет свежий плющ и вьется мирт душистый, И великана корень мшистый Корзиной вешним стал цветам! И вместо рухнувшей громады Уж юный тополь нежит взгляды, И тихо всё… лишь соловей,Как сердце, полное – то безнадежной муки,То чудной радости – с густых его ветвей Свои льет пламенные звуки… Лишь посреди седых столбов,Хаоса диких трав, обломков и цветов, Вечерним золотом облитых,Семейство ящериц от странника бежит,И в камнях, зелени узорами обвитых, Кустами дальними шумит!.. Иероглифы вековые, Былого мира мавзолей! Меж вами и душой моей, Скажите, что за симпатия? –Нет! вы не мертвая Ничтожества строка:Ваш прах – урок судьбы тщеславию потомков;Живей ли гордый лавр сих дребезгов цветка?.. О дайте ж, дайте для венка Мне листьев с мертвых сих обломков! Остатки Древности святой, Когда безмолвно я над вами Парю крылатою мечтой – Века́ сменяются веками, Как волны моря, предо мной! И с великанами былыми Тогда я будто как с родными, И неземного бытия Призыв блаженный слышу я!.. Но день погас, а я душою К сим камням будто пригвожден, И вот уж яхонтовой мглою Оделся вечный небосклон. По морю синего эфира, Как челн мистического мира, Царица ночи поплыла, И на чудесные громады Свои опаловые взгляды, Сквозь тень лесную, навела. Рубины звезд над нею блещут И меж столбов седых трепещут; И, будто движа их, встают Из-под земли былого дети, И мертвый град свой узнают, Паря во мгле тысячелетий… Зверей и птиц ночных приют, Давно минувшего зерцало, Ничтожных дребезгов твоих Для градов наших бы достало! К обломкам гордых зданий сих, О, Альнаскары! приступите, Свои им грезы расскажите, Откройте им: богов земных О чем тщеславие хлопочет? Чего докучливый от них Народов муравейник хочет?.. Ты прав, божественный певец: Века́ веков лишь повторенье! Сперва – свободы обольщенье, Гремушки славы наконец; За славой – роскоши потоки, Богатства с золотым ярмом, Пото́м – изящные пороки, Глухое варварство пото́м!.
