Духи основали свое царство в пустынях лесной Карелы. Вот как поэт наш изображает их.
В тех горахЖивут селениями духи:Точь-в-точь, как мы! В больших домах,Лишь треугольником их кровли,Они охотники до ловли,И всё у них, как и у нас:Есть чернь и титул благородных;Суды, Расправы и Приказ.Но нет балов, торговок модных,Карет, визитов, суетыИ бестолкового круженья;Нет мотовства и разоренья,Так, стало, нет и нищеты!Счет, вес и мера без обмана,И у судейского кафтанаУ них не делают кармана. –Я не могу уверить вас,Имеют ли они Парнас,Собранья авторов и залыДля чтения. – «А есть журналы?» –Нет-с! – Ну, и ссоры меньше там;Литературные нахалыНе назовут по именамИ по отечествам, чтоб гласно,Под видом критики, ругать:То с здравым смыслом не согласно!И где, кто б мог закон сыскать,Который бы людей уволилОт уз приличия? И им,Как будто должное, дозволилПо личным прихотям своим,Порою ж и по ссоре личной,Кричать, писать, ругать публично?..Зато уж в обществе духов –Вон там, на тех скалах огромных –Все так приязнены! так скромны!..От человеческих греховПодчас им, бедным, очень душно!И если станет уж и скучноСмотреть на глупости земных,На наши шашни и проказы,То псов с собой четвероглазыхИ в лес! И вот, лесов чесныхПринявши образ, часто странный,То, выше ели, великаны,То наравне, в траве, с травой!Проказят, резвятся, хохочут,Зовут, обходят и морочат…Иди к ним, с умной головой,Начитанный теорик, – что же?Тебе ученость не поможет:Ты угоришь: всё глушь да мрак;А духи шепчут: «ты дурак!Сюда, мудрец, вот омут грязный!»…Не так ли иногда приказный,Раскинув практику свою,Из справки в справку ходит, ходит,И часто в бестолочь заводитИ толковитого судью?..<p>О статьях кн. Вяземского<a l:href="#c001041"><sup>*</sup></a></p>Некоторые журналы, обвиненные в неприличности их полемики, указали на князя Вяземского, как на начинщика брани, господствующей в нашей литературе.
Указание неискреннее. Критические статьи кн. Вяземского носят на себе отпечаток ума тонкого, наблюдательного оригинального. Часто не соглашаешься с его мыслями, но они заставляют мыслить. Даже там, где его мнения явно противоречат нами принятым понятиям, он невольно увлекает необыкновенною силою рассуждения (discussion) и ловкостию самого софизма. Эпиграмматические же разборы его могут казаться обидными самолюбию авторскому, но кн. Вяземский может смело сказать. что личность его противников никогда не была им оскорблена; они же всегда преступают черту литературных прений и поминутно, думая напасть на писателя, вызывают на себя негодование члена общества и даже гражданина. Но должно ли на них негодовать? Не думаем. В них более извинительного незнания приличий, чем предосудительного намерения. – Чувство приличия зависит от воспитания и других обстоятельств. Люди светские имеют свой образ мыслей, свои предрассудки, непонятные для другой касты. Каким образом растолкуете вы мирному алеуту поединок двух французских офицеров? Щекотливость их покажется ему чрезвычайно странною, и он чуть ли не будет прав.
Доказательством, что журналы наши никогда не думали выходить из границ благопристойности, служит их добродушное изумление при таковых обвинениях и их единогласное указание на того, чьи произведения более всего носят на себе печать ума светского и тонкого знания общежития.
<p>О новейших блюстителях нравственности<a l:href="#c001042"><sup>*</sup></a></p>
