– О какой правоохранительной системе можно говорить? Расскажу вам историю, – начал Семен Семенович. – Мой друг возвращался с женой к себе в загородный дом. Жена была за рулем. Ехали, соблюдали скоростной режим, никого не трогали. Стали подниматься в горку. Тут им навстречу, по встречной полосе, вылетает кортеж. Дальше – лобовое столкновение. Жене моего товарища разбившимся лобовым стеклом изрезало лицо. Слава богу, после трех лет лечения и двух операций почти удалось восстановить внешность. И, слава богу, товарищ мой имел знакомых в правоохранительных органах. Позвонил сразу, кому следует. А иначе его жена виноватой оказалась бы. Так, по крайней мере, выходило из протокола, который ему пытались всучить на подпись сразу же после аварии приехавшие гаишники, или сотрудники ДПС, как их теперь величают. Только суть этих людей от перемены их названия не изменилась. Боле того, на приятеля моего еще давление пытались оказать – подписывай, мол, а то хуже будет. А ехал какой-то важный чиновник. Воскресный день был. Куда, спрашивается, торопиться?! А все туда же – крутизну показать. И водителя своего отмазать.
– Да, наши люди – это золото. Хлебом не корми, дай крутизну показать. Не зря говорят – «понты дороже денег», – согласился Роман Петрович. – Да и нетерпимость власти к критике процветает. Нетерпимость – бич этой страны. Посмотрите, всех, или, если быть точнее, многих из оппозиции, кто на Болотной площади выступал, под разными предлогами пересажали уже. Им бы, руководителям нашим, прислушаться к критике. Может быть, что в себе, в своем стиле руководства, да я бы сказал, в своем стиле жизни, в повседневном поведении – ведь оттуда все происходит – поменять что-нибудь захотелось бы. Тогда бы и страна поменялась. Но где уж там! И проблема не только в том, что существует экономическая коррупция в верхних эшелонах власти, хотя, конечно, нынешний ее размах угрожает самой экономической безопасности страны, но и в том, что, глядя на власть, все остальные казенные службы только за зарплату свои прямые обязанности выполнять больше не желают. Любое действие служащих самых разных мастей должно быть дополнительным образом оплачено соответствующим просителем. Я говорю о нашей системе здравоохранения и образования, о судебной машине. Обо всем. Законы-то в подавляющем большинстве случаев у нас имеются, но вот те, на кого возложена функция их исполнения, не хотят воплощать эти законы в жизнь…
Тут речь интеллигентного профессора была снова прервана импульсивным Сергеем Сергеевичем:
– Точно! На прошлой неделе мне что-то не спалось, я встал с постели и подошел к окну. Было начало первого. Окна у меня, как вам известно, выходят на Остоженку – тихий центр. Куда там! Вижу, остановились несколько дорогих легковых авто и внедорожников, из них повыскакивали молодые люди. Вначале они что-то оживленно обсуждали, но очень быстро болтовня переросла в драку. Далее в руках у одних появились ножи, у других пистолеты. Раздались характерные приглушенные хлопки. Кто-то упал. И тут показался полицейский патруль. Молодые люди слегка притихли, однако не предприняли никаких попыток к бегству. А вместо этого на глазах у полицейских растащили своих раненых товарищей по машинам и стали со стражами порядка что-то обсуждать. Подъехала еще одна патрульная машина. Обсуждение продолжилось в расширенном составе. Я-то, по свойственной мне наивности – видно ничему меня жизнь, старика, не учит – все ждал, когда их всех – бандитов этих – лицом на асфальт положат и наручники на них наденут, а потом в участок заберут. Что вы думаете? Ничуть не бывало! Вначале отъехала одна машина, потом другая, третья, затем уехали полицейские. Просто разъехались! Читай – договорились! Такого ни в одной стране мира быть не может, кроме как у нас! – патетически завершил свою речь возмущенный бизнесмен. Считал ли он свою правоохранительную систему действительно наихудшей во всем мире, или же это была распространенная фигура речи, сказать с уверенностью нельзя.
– Пожалуй, поведаю вам еще одну занимательную историю на ту же тему. Она на первый взгляд может показаться смешной и ничтожной, но это лишь, если не делать из нее соответствующих выводов, – взял слово профессор. – Дело было прошлой весной. Сижу я у себя в кабинете, никого не трогаю. Вдруг, после короткого стука, в мою дверь просовывается голова розовощекого молодого человека. Я еще подумал, что это студент старших курсов ко мне в кабинет лезет.
– Роман Петрович? – спрашивает он.
– Допустим, а чем обязан? – отвечаю.
– Вам тут повесточка, распишитесь, – довольно развязно говорит молодой человек.
– Какая еще повесточка?
– Известно какая, военкоматовская.
– Зачем я им понадобился? – и я в изумлении воззрился на парня.
– Известно зачем, на сборы, – нагловато улыбаясь, отвечает мне молокосос.
– Что, что?! Да вы знаете, сколько мне лет?
– Знаю, вам пятьдесят, Роман Петрович. Но по закону вас могут еще пять лет хоть каждый год призывать в палатках пару-тройку недель провести.
