— Я не думала, что видно, — сказала Шэрон. Она почувствовала, как у нее порозовели плечи, но не подала и виду.
— Возможно, у меня более опытный глаз, чем у большинства. Но, скорей всего, вы говорите неправду. Вы знаете, что видно.
— Так не смотрите туда.
— Почему не смотреть? Вы же для этого и явились… раздетая. Щеголяете своим женским оперением, а? Ловкий маневр. Я абсолютно очарован. Почему бы и нет? У вас атласная кожа, совершенная фигура. А ваша грудь в большей мере отвечает своему назначению, чем у всех остальных женщин в этой комнате. Достаточно большая, чтобы привлечь внимание, высокая без всяких приспособлений и достаточно умеренная, чтобы не мешать более ответственным действиям.
— А вы исключительно сексом озабочены? — спросила Шэрон.
Его полузакрытые глаза удивленно распахнулись. Она порадовалась, что ее голос оставался таким же ровным,* несмотря на все его попытки вызвать у нее раздражение.
— Как правило, — ответил он. — Можете предложить что-нибудь более интересное?
— Поищите выгодную работу.
Пожав плечами, Рауль улыбнулся.
— Нет необходимости. При моем богатстве работа за деньги будет выглядеть претенциозно. Я бы предпочел потратить свое время и энергию на работу над вами, моя дорогая. Вы меня чрезвычайно заинтересовали.
— Какова же ваша цель?
— Моя конечная цель — увидеть вас в постели абсолютно раздетой и готовой фантазировать вместе с Раулем Фучиа. Вы получите наслаждение от моих усилий.
Окинув его взглядом, Шэрон слегка улыбнулась, сверкнув зубами:
— Жаль, но мне придется огорчить вас, Рауль. Я — девственница.
— Отлично. Девственница духом — это чудо, достойное лицезрения.
— Телом, мой друг. Самая настоящая девственница, с нетронутым бутоном.
Она произнесла это с такой заранее продуманной естественностью, что чуть не выдала себя, увидев его изумленное лицо.
— Невероятно!
— Ничего невероятного. Я ни с кем еще не спала. Вот и все. Не встретила еще мужчину, с которым захотелось бы сблизиться до такой степени. Все просто, если подумать.
Он поставил свой бокал и, протянув к ней руку, быстро опустился на диван, стоявший рядом с ними. Она позволила взять себя за руку.
— Тогда вы непременно должны выбрать меня. Я просто настаиваю.
— Почему?
— Первый опыт — это величайшее событие. Только» человек с моим, опытом…
— Бросьте, Рауль. Когда я захочу, я решусь. Но не раньше. Вы не тот мужчина.
— Вы же не знаете меня в деле.
— Вы себя выдали, Рауль. Вас потрясла одна мысль внести девственницу в свой список. Вы поэтому сели?
— Дорогая Шэрон…
— Я, конечно, встречалась с мужчинами, мой дорогой заморский друг. Обнималась, целовалась и испытывала оргазм. У меня было несколько сексуальных контактов, которые доставили мне нормальное физическое наслаждение. Я их, вероятно, продолжу, если возникнет желание. Я знаю все приемы, позы и эрогенные зоны, и когда придет время, берегитесь мужчины! Пока что я храню в целости одну маленькую штучку и намерена оберегать ее впредь.
Она почувствовала, как его рука соскользнула с ее руки, и он вопросительно промямлил:
— Вы не… это?..
— Лесбиянка?
Он кивнул.
— Нет. Хотя я люблю экспериментировать и у меня есть несколько опытов в этой области. Вас это шокирует?
Это было заметно. Потянувшись за своим бокалом, он озадаченно начал:
— Но… если бы вы смогли иметь дело с мужчиной…
— Смогу в свое время, — отрезала Шэрон. — Я побывала с несколькими мужчинами. Каждый раз мы оставались довольны друг другом. Вы меня понимаете? Они даже проникали в меня, но несколько иным способом, но очень эффективным. Так что я не лесбиянка и отнюдь не фригидна. Со мной все нормально в сексуальном смысле. Просто я пока держусь за то, что может однажды оказаться значительной ценностью для моего избранника.
Рауль допил свое шампанское и поставил бокал на стол.
— Американские женщины! Просто кошмар!
— В моем возрасте это простительно, — заметила Шэрон и нарочно склонилась к нему, понимая, что ее грудь выразительно очертится при движении. От скользящего ощущения ткани на теле ее соски напряглись и заметно выступили.
— Почему бы вам не попробовать ваше подъемное устройство на ком-нибудь более благосклонно расположенном?
С трудом пытаясь скрыть свое разочарование, Рауль встал и по-европейски сдержанно поклонился. Шэрон слегка пожала его пальцы на прощанье.
— Мне жаль вас, Шэрон Касс, — произнес он.
Она улыбнулась с едва заметной насмешкой в глазах.
— Мне жаль вас, Рауль. Вы знаете, чего вам хочется, но вам этого никогда не получить.
— Не совсем так, моя дорогая.
— Так, Рауль. Я бы оторвала тебе все причиндалы, попробуй ты только коснуться меня. В мои тридцать два года я дружу со спортом. Как я уже говорила, я знаю много приемов… и даже этот.
