Ветер принес ее, он же и унес. Мрак таял, рассеивался и уходил к горизонту. Беспорядочно клубились разорванные, убегающие туманы; по всей передовой линии туч, от края до края, шло отступление; слышался протяжный, замирающий гул, упало несколько последних капель дождя; в отзвуках грома унеслась тьма, точно сонмище грозовых колесниц.
Вдруг засинело все небо.
Только тут Жильят почувствовал, как он устал. Сон хищной птицей слетает на утомленного человека. У Жильята подкосились ноги, он упал в лодку, не выбирая места и тут же заснул. Несколько часов проспал он мертвым сном, ни разу не пошевелившись, и его нельзя было отличить от балок и брусьев, среди которых он лежал.
Проснувшись, Жильят почувствовал голод.
Буря умчалась. Но волнение в открытом море еще не совсем улеглось, отплыть сейчас было невозможно. К тому же день клонился к вечеру. Чтобы пристать к Гернсею до полуночи, да еще с перегруженной лодкой, надо было отправиться в путь утром.
Хоть голод и подгонял Жильята, он прежде всего разделся, — это был единственный способ согреться.
Он промок до нитки во время грозы, но дождевая вода смыла морскую воду, и его платье теперь могло быстрее просохнуть.
Жильят остался в одних штанах, засучив их до колен.
На выступах скал он разостлал рубашку, куртку, плащ, овечью шкуру, гетры и придавил их камнями.
Затем вспомнил, что надо поесть.
Вооружившись ножом, который он всегда заботливо оттачивал и держал в исправности, Жильят отделил от скалы несколько горных улиток, которые относятся к тому же виду, что и венерки Средиземного моря. Известно, что их едят сырыми. Но после такого длительного и тяжкого труда это была скудная пища. Сухарей у него не осталось. Зато в питьевой воде недостатка не было. Ее хватило бы не только для утоления жажды, но для целого наводнения.
Жильят воспользовался отливом и стал бродить среди скал, отыскивая лангуст. Море обнажило много отмелей, и это сулило удачную охоту.
Но он и не подумал о том, что теперь уже ничего не может испечь. Если бы он не торопился и дошел до своего склада, то увидал бы, что все размыто и разрушено ливнем, дрова и угли залиты водой, а в запасенной им пеньке, заменявшей трут, нет ни одного сухого волоконца. Разжечь огонь было нельзя.
Вдобавок и воздуходувка испортилась; навес над кузнечным горном сорвался; буря ограбила его мастерскую. С уцелевшими инструментами Жильят в крайнем случае еще мог бы работать как плотник, но не как кузнец. Впрочем, сейчас Жильят и не вспомнил о своей мастерской.
Мучительный голод настойчиво напоминал о себе, и Жильят, ни о чем другом не помышляя, пустился на поиски обеда. Он блуждал не в самом ущелье, а возле него, по краям подводных скал. Как раз в этом месте Дюранда два с половиной месяца назад наскочила на риф.
Для охоты, предпринятой Жильятом, наружная сторона рифа была удобнее внутренней. При отливе крабы обычно выходят из воды, чтобы подышать. Они не прочь погреться на солнце. Эти безобразные существа любят зной. Их появление из воды среди дня производит странное впечатление, их скопище возмущает. Когда видишь, как неуклюже, боком, медленно взбираются они с бугорка на бугорок, по нижним уступам скал, словно по ступенькам лестницы, нельзя не подумать о том, что и в океане водятся гады.
Уже два месяца Жильят питался этими гадами.
Однако морские раки и лангусты в тот день попрятались. Буря разогнала этих отшельников по их тайникам, и они еще не очнулись. Жильят держал нож наготове и, время от времени поддевая ракушку среди водорослей, съедал ее на ходу.
Он был неподалеку от того места, где погиб сьер Клюбен. Жильят совсем было решил удовольствоваться морскими ежами и каштанами, как вдруг у его ног раздалось бульканье. Крупный краб, испуганный его приближением, кинулся в воду. Краб не успел погрузиться глубоко, поэтому Жильят не потерял его из виду.
Жильят бросился за ним вдогонку вдоль подножия рифа. Краб убегал.
Вдруг он исчез.
Он, вероятно, забился в какую-нибудь щель под скалой.
Жильят ухватился рукой за выступ скалы и, нагнувшись, заглянул под гранитный навес.
Там действительно была расщелина. В ней-то, вероятно, и укрылся краб.
То была не простая впадина, а нечто вроде портика.
Вода заходила под портик, но там было неглубоко. Виднелось дно, усыпанное валунами. Валуны были серо-зеленые, обвитые водорослями, а это свидетельствовало о том, что их постоянно покрывала вода. Сверху они походили на зеленоволосые детские головки.
Жильят взял в зубы нож, спустился, цепляясь руками и ногами за гранит, с выступа скалы и прыгнул в воду. Она доходила ему почти до плеч.
Он шагнул под портик. Он очутился в каком-то каменном коридоре с гладко отполированными стенами, под древним стрельчатым сводом. Краба нигде не было видно. Жильят нащупал под ногами дно и двинулся вперед, в сгущавшуюся тьму. Он перестал что-либо различать перед собой.
Шагов через пятнадцать свод над его головой кончился.
