Только человек бессовестный станет оспаривать существование камней и дома. Все эти обстоятельства и вредили Жильяту.
Одни лишь неучи не знают, что гроза Ламанша — Король морских духов. Он страшное исчадие морей. Кто его увидит, непременно потерпит кораблекрушение между одним и другим Михайловым днем. Он мал, потому что он карлик, он глух, потому что он король. Ему ведомы имена тех, кто погиб в море, и места, где они покоятся. Он наизусть знает океанское кладбище.
Широкие челюсти, узкий лоб, коренастое туловище, безобразный, отвислый живот, расплывшаяся зеленая рожа, шишковатый череп; коротконогий, длиннорукий, вместо ступней — плавники, вместо кистей — когтистые лапы; вот каков король. На лапах у него перепонки, а на плавниках шипы. Представьте себе рыбу-призрак с человечьим лицом. Его надобно заклясть или выловить из морских волн, иначе с ним не покончишь.
А пока — жди от него беды. Встреча с ним не сулит ничего хорошего. Над вздыбленными волнами, за покровом тумана, виднеется тень, и это — живое существо: низколобое, курносое, уши приплюснутые, пасть непомерная, оскал редких серо-зеленых зубов, брови, изогнутые острым углом, и большие озорные глаза. При бледной вспышке молнии он кажется багровым, при яркой — мертвенно-бледным. У него мокрая и жесткая борода лопатой, она свисает на грудь, окутанную, будто пелериной, какой-то оболочкой, украшенной четырнадцатью раковинами — семью спереди и семью сзади. Раковины волшебные — это понятно тем, кто знает в них толк. Короля морских духов можно увидеть только в бушующем море. Он — зловещий шут бури. Он вырисовывается в тумане, шквале, дожде. Противно смотреть на его брюхо. Чешуйчатая скорлупа камзолом прикрывает его бока. Он покачивается на гребне набегающих валов, а они вскипают под напором ветра и извиваются, точно стружки под рубанком столяра. Он стоит в брызгах пены, и, если на горизонте появится гибнущее судно, его лицо, белесое пятно во тьме, озаряется блуждающей улыбкой, и безумный страшный король пускается в пляс. Зловещая встреча! В ту пору, когда Жильят занимал умы жителей Сен-Сансона, люди, недавно видевшие Короля морских духов, уверяли, что на его пелерине осталось всего лишь тринадцать раковин. Тринадцать! Он стал еще опаснее. Куда же делась четырнадцатая? Не подарил ли он ее кому-нибудь? И кому подарил? Никто не мог ответить, приходилось довольствоваться догадками. Несомненно одно: г-н Люпен-Мабье из Годена, человек с весом, землевладелец, платящий налог с восьмидесяти арпанов земли, готов был дать присягу в том, что Жильят держал в руке предиковинную раковину.
Нередко доводилось слышать, например, такой разговор между двумя крестьянами:
— Хорош у меня бычок, сосед, а?
— Не в меру жирен, по-моему.
— А ведь, пожалуй, твоя правда.
— Лучше пустить его на сало, чем на мясо.
— Жаль, черт возьми!
— А не сдается тебе, что его сглазил Жильят?
Случалось, что Жильят останавливался в поле перед хлебопашцем или у сада перед садовником и изрекал загадочные слова:
— Цветут чертовы удила, пора жать озимую рожь.
(Кстати, чертовы удила — это скабиоза.)
— Ясень распускается, заморозков больше не бойся.
— Летнее солнцестояние, чертополох в цвету.
— Нет дождей в июне, на хлеб ржа нападает. Берегись головни.
— Черешня наливается, берегись полнолуния.
— Если погода в шестой день новолуния такая же, как в четвертый или в пятый день, то она и будет такой весь месяц: девять раз из двенадцати в первом случае и одиннадцать раз из двенадцати во втором.
— Смотри в оба за соседом, затеявшим с тобой тяжбу. Остерегайся подвохов: дадут борову горячего молока — он околеет; потрут корове зубы пореем — она есть перестанет.
— Корюшка мечет икру, берегись лихорадки.
— Лягушка запрыгала, сей дыни.
— Лишайник цветет, сей ячмень.
— Липа цветет, коси луга.
— Серебристый тополь цветет, открывай парники.
— Табак цветет, закрывай теплицы.
И вот что ужасно: тому, кто следовал его советам, все удавалось.
Июньской ночью, когда Жильят играл на волынке в дюнах около Деми-де-Фонтенель, сорвался лов макрели.
Как-то вечером, во время отлива, на берегу перед «Домом за околицей» опрокинулась телега, груженная водорослями. Вероятно, Жильят боялся правосудия, — уж очень он старался поднять телегу, и сам снова ее нагрузил.
Когда у девочки по соседству завелись вши, он пошел в порт Сен-Пьер, вернулся с мазью и натер ею голову девчушки; вши исчезли, а это доказывает, что он сам их напустил.
Всем известно, что ворожбой можно напустить вшей на человека.
Говорили, что Жильят заглядывал в колодцы, а это при дурном глазе опасно; и в самом деле, в Аркюлоне, близ порта Сен-Пьер, в одном колодце испортилась вода. Хозяйка колодца, протягивая Жильяту полный стакан, сказала: «Погляди-ка на воду».
