Однако случилось так, что после яростного шквала, разогнавшего туман, почтовое судно «Кашмир» благополучно вернулось из Англии. Оно вошло в порт Сен-Пьер с первыми дневными лучами, озарившими горизонт, как раз в тот миг, когда из замка Корнэ пушечным залпом приветствовали восход солнца. Небо прояснилось. «Кашмира» ждали, — он должен был доставить в Сен-Сансон нового священника. Когда пришел корабль, по городу тотчас же распространился слух, что ночью в открытом море к «Кашмиру» причалила шлюпка с командой потонувшего судна.
В ту ночь, лишь только утих ветер, Жильят отправился на рыбную ловлю, однако он остановил свой ботик не очень далеко от берега.
На обратном пути, во время прилива, часа в два пополудни, когда ослепительно сияло солнце, он плыл мимо Бычьего рога в бухту «Дома за околицей», и ему вдруг почудилось, что на кресле Гильд-Хольм-Ур виднеется тень, которую не могла отбрасывать скала. Он направил ботик в ту сторону и увидел, что там сидит человек. Вода прибывала, скалу окружали волны: спасения не было. Жильят помахал ему рукой. Человек не шевельнулся. Жильят подплыл ближе. Человек спал.
Неизвестный был одет в черное. «Похож на священника», — подумал Жильят. Он подплыл еще ближе и разглядел юношеское лицо.
Лицо было ему незнакомо.
К счастью, скала была отвесна, а вода около нее глубока. Жильят повернул лодку и повел ее вдоль гранитной стены утеса. Прилив настолько приподнял судно, что Жильят, встав на борт, мог дотянуться до ног спящего. Он выпрямился, поднял руки. Упади он сейчас в воду, вряд ли ему удалось бы спастись. Била сильная волна. Его раздавило бы между скалой и лодкой.
Жильят потянул спящего за ногу.
— Эй, что вы тут делаете?
Человек проснулся и сказал:
— Смотрю.
Он совсем очнулся от сна и продолжал:
— Я только что приехал на остров, мне захотелось пройтись, я забрел сюда, — с этой скалы такой чудесный вид! Всю ночь я провел на корабле и вот заснул от усталости.
— Через десять минут вы были бы под водой, — сказал Жильят.
— Да что вы!
— Прыгайте в лодку.
Жильят придержал лодку ногой, уцепился одной рукой за скалу, а другую протянул молодому человеку в черном, и тот легко спрыгнул. Юноша был очень хорош собою.
Жильят взмахнул веслами; не прошло и двух минут, как ботик очутился в бухте «Дома за околицей».
На молодом человеке была круглая шляпа и белый галстук. Его длиннополый черный сюртук был наглухо застегнут. Белокурые волосы ореолом обрамляли его женственное лицо, вдумчиво смотрели ясные глаза.
Лодка подошла к берегу. Жильят продел трос в кольцо причала, потом обернулся и увидел в протянутой выхоленной руке юноши золотой соверен.
Жильят легонько отстранил руку.
Оба хранили молчание. Первым заговорил юноша:
— Вы спасли мне жизнь.
— Возможно, — ответил Жильят.
Трос был укреплен. Они вышли из лодки.
Юноша повторил:
— Я вам обязан жизнью, сударь.
— Ну так что ж?
За ответом Жильята вновь последовало молчание.
— Вы здешнего прихода? — спросил юноша.
— Нет, — ответил Жильят.
— Какого же?
Жильят поднял правую руку и, указав на небо, промолвил:
— Вот какого.
Юноша попрощался и пошел своей дорогой.
Сделав несколько шагов, он остановился, вынул из кармана книгу, вернулся и сказал, подавая ее Жильяту:
— Позвольте предложить вам это.
Жильят взял книгу.
То была Библия.
Через минуту он уже стоял на крыльце и, облокотившись о перила, смотрел вслед юноше, пока тот не скрылся за поворотом тропинки, ведущей в Сен-Сансон.
Мало-помалу Жильят забыл и думать о пришельце, о существовании кресла Гильд-Хольм-Ур; все исчезло; склонив голову, он погрузился в бездонную пучину грез. Этой манящей бездной была для него Дерюшетта.
Его вывел из забытья чей-то голос; кто-то крикнул:
— Эй, Жильят!
Голос был знакомый. Жильят поднял глаза.
— Что такое, сьер Ландуа?
Действительно, это был сьер Ландуа, проезжавший по дороге, шагах в ста от «Дома за околицей», в своем «фиатоне» (фаэтоне), запряженном маленькой лошадкой. Он остановился, окликнув Жильята, но видно было, что ему некогда и он куда-то спешит.
— Слышали новости, Жильят?
— Какие?
— Да о «Приюте неустрашимых».
— А что там такое?
— Так не расскажешь, я от вас слишком далеко.
Жильят задрожал.
— Уж не выходит ли замуж мадемуазель Дерюшетта?
— Нет. Но теперь придется.
— Что это значит?
— Ступайте туда. Там все узнаете.
И сьер Ландуа стегнул лошадь.
Сьер Клюбен был человек, поджидавший случая.
