Лондон, пятница, 21 октября 1853 г.
Из арестов, произведенных за последнее время в Париже, наиболее важным является арест г-на Делеклюза, личного секретаря г-на Ледрю-Роллена. Он был направлен в Париж с секретной миссией, и, как сообщается, у него были найдены компрометирующие документы. Нельзя понять, как г-н Ледрю-Роллен мог доверять человеку, до сих пор не снявшему с себя подозрения в том, что он в 1848 г. предал бельгийский легион в нашумевшем деле Рискон-Ту[338]
В Копенгагене, по-видимому, неизбежен завершающий акт coup d'etat
Я уже сообщал в своей последней статье, что австрийский указ о сокращении численности армии был задуман лишь в качестве приманки для кредиторов; теперь же, когда всякая надежда получить заем исчезла, когда правительство заявляет, что оно и не намеревалось заключать какой-либо заем, когда оно прибегло к новой эмиссии бумажных денег, теперь нам сообщают, что
«для выполнения императорского указа о сокращении армии не предпринимается никаких мер и, наоборот, все без исключения генералы, командующие войсками в Ломбардии, Венгрии и Хорватии, потребовали дополнительных контингентов вследствие определенного состояния умов в этих странах»,
Парижский корреспондент газеты «Morning Post» сообщает относительно действий русского императора во время его последних визитов в Ольмюц и Берлин следующее:
«Основной целью царя было заключение нового союза между северными державами… Чтобы преодолеть сопротивление Пруссии, он прибегал к любым аргументам, я бы сказал, к предложению любой взятки, ибо он выразил готовность в случае, если ему будет позволено вступить на турецкую территорию и удержать ее за собой, отказаться в пользу Пруссии от оккупации Варшавы и военного господства над Польшей».
Что касается сведений о победах русских над Шамилем, то из полученных в Париже сообщений следует, что эти сведения не более, как плод измышлений, так как на Кавказе не было сколько-нибудь серьезных боев начиная с мая месяца, когда Шамиль одержал победу при Мендохе и русские, предпринимавшие попытки наступления на реке Малке, были отброшены.
«Мы вполне понимаем, насколько популярной будет война против России в интересах поляков или венгров, даже если бы для нашего вмешательства не было иных причин, кроме политических симпатий… Мы, однако, не понимаем войны в интересах турок».
Так писал «Times» 12 октября. Через неделю, в той же газете мы читаем следующее:
«Первое же столкновение между британской и русской армиями послужило бы сигналом для революции на всем континенте, и мы ни в коем случае не считаем невозможным, как, впрочем, не считаем и предосудительным, что подобное соображение могло порой прийти в голову нашим аристократическим, плутократическим, деспотическим и каким угодно, но отнюдь не демократическим руководителям… Мы должны тщательно все обдумать, прежде чем вступать в войну с Россией в защиту
Итак, то Англии не следует вступать в войну с Россией потому, что, поступая так, она стала бы защищать турок, вместо того чтобы защищать поляков и венгров, то ей не следует этого делать потому, что любая война в интересах Турции была бы одновременно войной в интересах поляков и венгров!
